ЗООИНФОРМ-СИТИ
zooinform.ru
ЗООИНФОРМ-СИТИ
Мой друг собака
Звездные питомцы
Вход для зарегистрированных пользователей
ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ
Войти через
НАВЕРХ
Питомники

Доска объявлений
Пропала собака

Пропала собака (кобель) породы ягдтерьер в районе ул. Тигровая (Владивосток). Скорее всего была украдена. Может находиться в любом центральном районе – в центре, на Эгершельде, в районе Первой речки. У собаки на правом ухе имеется клеймо, есть укусы на правом ухе и небольшой шрам на верхней части головы. Кто владеет какой-либо информацией, просим срочно обратиться по номерам 8 (924) 240-5953 и 8 (924) 240-5954!!! Пожалуйста, верните собаку – члена семьи! Ребенок очень сильно переживает и плачет.

Контакты:

8 (924) 240-5953 и 8 (924) 240-5954

Найдена собака

Посмотрите в эти глаза! Быть может Именно Вас ждет этот очаровательный мальчик!? Самый нежный и ласковый кане корсо Ричард волею судьбы оказался в приюте. Приезжайте с ним познакомиться! С первых секунд общения Ричик покорит вас своим обаянием, жизнерадостностью и оптимизмом. И вот уже кажется, что вы всю жизнь знаете друг друга..просто были в отъезде и успели так сильно соскучиться, что больше никогда надолго не расстанетесь. Мальчик очень общительный, контактный, подвижный, безумно любит играть и быть во внимании. послушен, знает команды, приучен к езде в автомобиле. Хорошо с детьми. С кобелями не дружит. Однажды потерял своего единственного хозяина… До сих пор сильно тоскует в одиночестве и остро нуждается в надежной хозяйской руке. Украдите Ричарда у одиночества! И Он станет Вам верным другом и надежным телохранителем, подарит всю свою нерастраченную любовь и будет предан до последнего вздоха. Взамен ничего не попросит: только бы снова стать Нужным: изо дня в день гордо шагать рядом с Хозяином на прогулках или лежать у ног его... учиться понимать не с полуслова, а с полувзгляда, и все сильнее прорастать душой в семью, подарившую мальчишке такое настоящее собачье счастье

Контакты:

8 (985) 923-4412

Звездные питомцы
02.07.2014.

Праздничная Нюша Владимира Войновича

Мария Костюкевич
Ирина Горькова

 

По правде говоря, настоящим собачником Владимир Войнович себя не считает. Ну и не надо: он же все больше по другой части — литературной да художественной. Но мы-то знаем, где собака зарыта. Судите сами: звонишь писателю, чтобы узнать о здоровье его кошки Муси, а он с ходу выдает, что у него теперь есть и собачка: «А вы про нее можете написать?» Конечно, можем. Пишем...
 


Досье
Владимир Николаевич Войнович – писатель, поэт и драматург. Родился 26 сентября 1932 года в Сталинабаде (Таджикская ССР). Во время службы в армии (четыре года в Польше) начал сочинять стихи. Дважды поступал в Литинститут, но не был принят. Работал редактором на радио, где написал знаменитую «Песню космонавтов» («На пыльных дорожках далеких планет останутся наши следы...») и еще 40 текстов песен. В 1961-м в «Новом мире» вышла первая повесть, принесшая успех молодому автору, – «Мы здесь живем». 
За активную правозащитную деятельность и сатирическое отображение современной действительности подвергался преследованию, в 1974 году исключен из Союза писателей СССР. В 1980–1992-м жил в эмиграции в ФРГ, затем в США.
В числе произведений — трилогия о солдате Иване Чонкине: «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», «Претендент на престол» и «Перемещенное лицо» (2007), «Кот домашний средней пушистости» (совместно с Григорием Гориным, по повести «Шапка»), проект Государственного гимна России, роман «Москва 2042», «Автопортрет. Роман моей жизни» (2010).



Как говорится, ничто не предвещало... На улице лил нескончаемый дождь, на дорогах — пробки: чтобы добраться до подмосковной дачи Владимира Войновича, пришлось... Ну, не будем о грустном. 
И тут выскочила она — собака-праздник! Нюша Войнович-младшая, четырех месяцев от роду. Она рванула навстречу, завертихвостила, замельтешила и невероятным образом оказалась в нескольких местах сразу. Крошки Нюши было так много, что даже ее знаменитый хозяин остался где-то в тени. Но он на это совершенно не обиделся. 

 

Верхом на свинье
– Владимир Николаевич, считается, что для собаки важнее всего общение и друг-хозяин, а кошке главное — дом и уют. Вы в этом смысле к кому ближе?

– Если сказать, что я собачник, это будет слишком громко. Просто в моем детстве рядом с нами находились собаки — бездомные, которые к нам прибивались и жили рядом. Это было очень давно — когда я жил в городе Ленинабаде (сейчас он называется Худжанд) в Средней Азии. И там время от времени появлялись собачники — злые люди, которые ходили с арканом и ловили бездомных, а часто и «домных», собак. Возили их в клетках и говорили, что из них делают мыло. Не знаю, насколько это правда. Так вот у нас была собака, которую звали очень просто — Бобка, и эта Бобка чуяла, когда идут собачники. Она вдруг приходила к нам в дом (а квартира у нас была коммунальная, мы жили на первом этаже), жалась к стене в коридоре, и мы знали, что через некоторое время приедут эти люди. Бобку они никогда не ловили, потому что она их чуяла даже не за версту, а на гораздо большем расстоянии. 

Вообще, когда я был маленьким, у нас была всякая живность. Мама моя заводила свиней на прокорм. Потом они вырастали, резать их никто не решался, они у нас тоже бегали, как собаки, и я катался на них верхом.


– То есть можно сказать, детство было свинско-собачье...
– Уже когда я вырос и вернулся из армии, у нас жил пес, которого звали Шарик. Это был дворовый пес неимоверной красоты. Шариком его назвали, когда он был еще маленьким, а потом он вырос в довольно крупную собаку. А моя мама работала в вечерней школе учителем и в тот поселок, где мы жили, возвращалась поздно — в полдвенадцатого ночи — на автобусе. И ночью Шарик и наша кошка, которую по ошибке назвали Васькой (думали, что это кот), выходили к автобусной остановке встречать маму, и пес, которого никто этому не учил, брал у нее из рук портфель и нес его домой. Правда, он был очень хитрый: если портфель был тяжелый, заносил его в ближайший двор и прятал, чтобы мама не видела. Потом мама делала так: вынимала все книжки и тетрадки, давала ему пустой портфель, и он охотно доносил его до самого дома. Так они и шли: пес — рядом с мамой, а кошка следовала чуть поодаль и мяукала.

– Спали они тоже вместе?
– Спали собака и кошка на одном матрасе и ели из одной миски. Пес был очень благородный: когда давали очередную кормежку, он сначала подбегал, потом отворачивал морду, отходил и ждал, пока кошка поест. Так что сказать, что я собачник и умею обращаться с собакой, нельзя. Ведь этот пес и другие — они были совершенно не образованные и не дрессированные. Делали, что хотели, приходили с улицы с грязными лапами и лезли на постель. Им, конечно, говорили, что так нельзя, но они ничего не слушали.

 

Влюбился по скайпу
– Нюша — это закономерное явление в вашей семье?

– До нее у меня жили две собаки: ирландский терьер (он умер) и дворняга, которую подобрали здесь, на поселковой улице. Но этот пес все время убегал обратно, к своим, и мы в конце концов решили там его оставить, раз ему «дома» больше нравится.

А потом... Я находился в отъезде. По телефону жена сказала, что дома меня ждет сюрприз. Я был заинтригован и только спросил: «А «сюрприз» виляет хвостиком?» И ей пришлось сознаться. 

– И как же получился такой замечательный «сюрприз»? — обратилась я к Светлане Яковлевне, жене писателя.
С.Я.: – Вы знаете, Владимир Николаевич очень любит собак. Он вообще любит животных, как все творческие люди, и я считаю, что просто необходимо, чтобы у такого человека, как Войнович, был пес. Это как-то украшает жизнь. И, когда он уехал к своей дочери в Германию, я приобрела эту собачку: хотела, чтобы он приехал, увидел ее на своей кровати и пришел в полный восторг.

 


– А породу вы обсуждали?
– Нет, это случайность. Я сказала внуку Степану, что мы хотим породу какую-нибудь «умную и среднюю», потому что с большой нам будет тяжело гулять зимой. Он поехал в питомник и позвонил оттуда сказать, что есть такая порода — джек-рассел-терьер: они веселые (и это действительно так), и я даже не успела посмотреть в книге, как хоть выглядит эта собака, а он уже приехал, и в руках у него лежал маленький, совершенно очаровательный комочек. Я ее сразу полюбила, не выдержала и рассказала по телефону Владимиру Николаевичу. Показала ее по скайпу, и он еще в Германии влюбился в нее. И она нам действительно доставляет радость.  Вокруг нее такая аура, что даже жить веселее. Вот Владимир Николаевич работает-работает, потом спускается, и Нюша его встречает, ласкает, целует, и у него сразу прибавляется сил. Мне кажется, это очень хорошо, хотя и отвлекает (Смеется.)

В.Н.: – А вы знаете, что эта порода названа по имени священника Джека Рассела, жившего в Ирландии в XIX веке, и отличается повышенной прыгучестью? Говорят, таким собакам обязательно нужен строгий хозяин. А я совсем не строгий. Единственное, что Нюша знает, так это команду «Сидеть!». Вот хочу ее еще и «лежать» научить. 

– Светлана Яковлевна, сейчас в вашей семье кто главный: кошка Муся или щенок?
С.Я.:
– С такой собакой, как джек-рассел, сложно бороться. Она везде самая главная, и ничего ей не сделаешь. Поэтому кошке приходится сидеть и ждать, пока на нее обратят внимание. Но когда кошка видит, что Нюши нет, она тут же выскакивает и начинает что-то просить.

 

 

Стараюсь быть отшельником
– Владимир Николаевич, однажды вы признались, что никогда не жили на одном месте больше шести лет. Вам комфортно находиться в состоянии кочевника? 

– Ну да. Но это состояние кочевника все время было вынужденным. Это уже вошло в привычку: когда я сижу долго на одном месте, мне хочется куда-то передвигаться. Мне всегда хотелось иметь дом в одном месте и двигаться от него в разные стороны. Но у меня так жизнь сложилась, что у меня дом был везде. Сейчас эта дача — мое единственное и постоянное место. 

– Из чего состоит ваша жизнь сегодня? Это же не жизнь отшельника, несмотря на то, что ваш дом – дача?
– Знаете, я стараюсь быть отшельником — не всегда получается. Во-первых, я старый и стал тяжел на подъем. Мне совершенно не хочется куда-то ехать. Порой у меня возникает необходимость зачем-то ехать в город. Я этого крайне не люблю и еду с большой неохотой, проклиная все, включая погоду.  

 – Вы, как и прежде, стараетесь писать каждый день? «Ни дня без строчки» — это про вас?
– Да, да, в какой-то степени это про меня. Я стараюсь. Другое дело, что не всегда получается. Пишу каждый день, и много, но, если честно, написанное потом часто выбрасываю. Могу писать и месяц, и два, чтобы потом все это выкинуть. Так что иногда чищу компьютер от мусора. 

– Кстати, с компьютером давно дружите?
– Вот вам сколько лет? Почти столько я дружу с компьютером. Я овладел им в 83-м году.

–То есть вы первопроходец! Они же тогда только появлялись!
– Во всяком случае ни у одного писателя их не было, я так думаю.

– Да тогда и программистов, кажется, не было.
– Ну, программисты были — они работали на больших машинах. Уже появились первые громоздкие персональные компьютеры. У меня был IBM, а в нем пять мегабайтов памяти — это тогда считалось очень много. Я думал, что за всю жизнь этого не заполню, и потом очень удивился, когда памяти не хватило. Принтер был игольчатый, он скрипел и печатал некрасивыми кривыми буквами. Файлы нельзя было называть «человеческим» именем: требовалось 8 латинских букв, точка и еще три буквы — расширение. Поэтому я называл свои файлы какими-то кодами, которые потом забывал, мне было неудобно, но все равно я был счастлив, что у меня такой предмет появился. И стоил он, между прочим, 25 тысяч марок (дело было в Германии) — как приличный автомобиль. Когда ко мне начали приезжать друзья из Советского Союза, я показывал им компьютер как какое-то небывалое чудо.

– Наверное, дала знать о себе ваша техническая юность...
– Да, это сказывается. Потому что я знаю людей моего возраста, которые вообще не понимают: «Как это — компьютер? Лучше карандашом...» Знаю одну писательницу, которая до сих пор работает на пишущей машинке. Это такой же раритет, как паровоз. Я даже не представляю, где она берет для нее ленты и прочее.

 

Читатель-профессионал
– Что вы думаете о современной литературе и как отличить качественную прозу от графомании?
– Современную литературу я не успеваю читать, тут я недостаточно компетентен. Как говорят, «чукча не читатель, чукча — писатель», и в этом есть очень серьезный смысл. Пока я не писал, я был очень хорошим читателем. А когда начал писать, стал читателем-профессионалом. Начинаю читать и сразу что-то отмечаю, отвлекаюсь, начинаю думать: «А вот я бы тут не так...» Эта «профессиональность» мне сильно мешает. Очень редко бывает, когда забываешься и читаешь, как в детстве. Да и потом, с возрастом человек вообще читает меньше и другое. 

А критерий для качественной литературы у меня простой: если начинаю читать и текст меня захватывает, значит, он хороший. Когда-то я писал в автобиографии, как принес в журнал свою повесть и ее не хотели брать, потому что я пришел с улицы. Тогда я сказал: прочтите хотя бы 10 страниц — если 11-ю не захотите читать, вернете ее мне. И они меня напечатали. 

– Кого-то из современных авторов вы бы рекомендовали включить в школьную программу? 
– Дело в том, что в школьную программу надо включать произведения всегда немножко с запозданием. Поэтому можно взять кого-то из писателей моего поколения. Ну, может, еще из следующего за моим. А из нового поколения — чуть попозже, когда «отстоится». Школьная программа — это всегда палка о двух концах. В школах часто отбивают интерес к литературе. В детстве я, когда читал книги, никогда не руководствовался школьной программой, мне это было неинтересно. То, что проходили в школе, шло как бы отдельно. Некрасова я, правда, любил — так же, как мой отец. Но другие ребята, помню, и Некрасова не любили, потому что нас заставляли его учить.

– Что может сделать сегодня государство, чтобы как-то повысить уровень культуры граждан?
– Отменить политическую цензуру. Создать условия для телевидения. Вот, например, в Германии есть два главных канала, как наши «первый» и «второй», но там передачи и фильмы никогда не перебивают рекламой. Она есть, но она идет в промежутках. А «мыльные оперы» показывают на каких-то других каналах, и любители смотрят их там. Все это не смешивается. В Америке тоже есть 13-й канал — совершенно некоммерческий, культурный. И нигде я не видел, чтобы показывали одних и тех же людей каждый день: как они кого-то принимают, как заботятся о нас, что они сказали сегодня... Этот государственный контроль делает телевидение, с одной стороны, скучным и неинтересным, а с другой — пошлым и дешевым.  

 

Наивный художник
– Принимая во внимание то, что список ваших достижений в искусстве обширен, возникает вопрос: остались ли еще непокоренные вершины? Какие цели следующие по плану?

– Балет, вокал. Что там еще?

– Ну вот, например, Войнович-художник уже подвинул Войновича-писателя? 
– Поскольку я этим искусством не овладевал ни в каких учебных заведениях и специально никак не учился, то я ни на какие вершины не посягаю. Вот, знаете, когда человек ходит в горы: есть альпинисты, а есть — туристы, которые идут по тропам, может быть, уже даже исхоженным. Меня же называют примитивистом. Хотя мне, правда, больше нравится название «наивный». Все-таки «примитивный» создает такое представление о примитивности личности вообще. 

– Где вам уютнее — в живописи или в литературе?
– Как ни странно, эти две страсти не очень легко уживаются. Когда я начинал заниматься живописью, думал: «Вот как здорово, что у меня появилось такое хобби». У меня ведь никогда не было хобби, а я мечтал, чтобы оно было. Я пробовал, но у меня не хватало терпения. Собирал то монеты, то марки. Соберу десяток марок, и мне становится скучно. И тут, когда я занялся живописью, меня вдруг охватило такое нездоровое возбуждение, что я подумал: «Вот и хорошо, буду заниматься и тем, и другим». И писать, и рисовать... Как у Маяковского: «Землю попашет, попишет стихи...» Но не получается: я сосредотачиваюсь или на том, или на другом. Когда я начал рисовать, бросил писать. Совсем. Три года ничего не писал. А теперь вот я пишу и не рисую. 

– Вам проще сесть к компьютеру или к мольберту?
– Когда как — по настроению. 

– А картины ваши, простите, продаются?
– Продавались. Но сейчас не продаются. Просто какое-то время назад я продал значительную часть своей коллекции и теперь решил и себе что-то оставить.

 


– Ваши многочисленные автопортреты — почему их так много? Это рассказы о себе в разное время?  
– Во-первых, мне интересно рисовать человеческое лицо, а когда люди начинают позировать, то они принимаются ерзать и спрашивать: «Ну, вы скоро? Ну, хватит!» И я тоже нервничаю, думаю: «Вот, отрываю человека от дел». А когда я сам себе позирую, то становлюсь терпеливым натурщиком. И, кроме того, пытаюсь постичь через себя какие-то тайны. Писательство — это ведь то же самое: когда хочешь понять кого-то, надо сначала понять себя. И еще я не боюсь изобразить себя таким или сяким. Если вы видели мои автопортреты, вы наверняка обратили внимание на то, что среди них нет комплиментарных, как у некоторых художников, которые изображают себя красивыми, благородными рыцарями. А я себя рисую в разных видах и сам над собой немножко смеюсь.

И могу себе это позволить.

 

Апрель 2011 г.

Facebook
Вконтакте
Комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
КОММЕНТАРИИ (0)
все vip от А ДО Я