ЗООИНФОРМ-СИТИ
zooinform.ru
ЗООИНФОРМ-СИТИ
Мой друг собака
Звездные питомцы
Вход для зарегистрированных пользователей
ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ
Войти через
НАВЕРХ
Питомники

Доска объявлений
Пропала собака

Пропала собака (кобель) породы ягдтерьер в районе ул. Тигровая (Владивосток). Скорее всего была украдена. Может находиться в любом центральном районе – в центре, на Эгершельде, в районе Первой речки. У собаки на правом ухе имеется клеймо, есть укусы на правом ухе и небольшой шрам на верхней части головы. Кто владеет какой-либо информацией, просим срочно обратиться по номерам 8 (924) 240-5953 и 8 (924) 240-5954!!! Пожалуйста, верните собаку – члена семьи! Ребенок очень сильно переживает и плачет.

Контакты:

8 (924) 240-5953 и 8 (924) 240-5954

Найдена собака

Посмотрите в эти глаза! Быть может Именно Вас ждет этот очаровательный мальчик!? Самый нежный и ласковый кане корсо Ричард волею судьбы оказался в приюте. Приезжайте с ним познакомиться! С первых секунд общения Ричик покорит вас своим обаянием, жизнерадостностью и оптимизмом. И вот уже кажется, что вы всю жизнь знаете друг друга..просто были в отъезде и успели так сильно соскучиться, что больше никогда надолго не расстанетесь. Мальчик очень общительный, контактный, подвижный, безумно любит играть и быть во внимании. послушен, знает команды, приучен к езде в автомобиле. Хорошо с детьми. С кобелями не дружит. Однажды потерял своего единственного хозяина… До сих пор сильно тоскует в одиночестве и остро нуждается в надежной хозяйской руке. Украдите Ричарда у одиночества! И Он станет Вам верным другом и надежным телохранителем, подарит всю свою нерастраченную любовь и будет предан до последнего вздоха. Взамен ничего не попросит: только бы снова стать Нужным: изо дня в день гордо шагать рядом с Хозяином на прогулках или лежать у ног его... учиться понимать не с полуслова, а с полувзгляда, и все сильнее прорастать душой в семью, подарившую мальчишке такое настоящее собачье счастье

Контакты:

8 (985) 923-4412

Звездные питомцы
13.10.2014.

Английские кокеры Алексея Меринова

Ирина Итунина
Фото Сергей Нестеров

 

Алексея Меринова представлять не нужно — его карикатуры вот уже 30 лет украшают первую страницу «Московского комсомольца». Мэтр российской карикатуры, трудоголик с философией свободного художника, любитель блюза и хороших компаний, Алексей не любит покидать свою уютную квартиру, где, как он сам говорит, у него есть всё для счастливой жизни — барная стойка, диван, жена Марина и белый лист бумаги. 
А ещё — два английских кокер-спаниеля, Груня и Мотя.

 


Досье
Меринов Алексей Викторович — российский художник-карикатурист. Родился в Москве в 1959 году. В молодости работал художником-оформителем в театре «Ромэн». 
С 1988 года работает в редакции газеты «Московский комсомолец». Проиллюстрировал более двух десятков книг, среди них Уголовный и Налоговый, Трудовой, Гражданский кодексы РФ, Сборник кулинарных рецептов, Сборник изречений В.В. Путина. Выпустил свыше десятка альбомов со своими картинками. 


 

Муля и Брейгель

Когда хозяева открыли дверь, нас с фотографом практически снёс с ног ураган, состоявший из бесчисленного количества собачьих лап, ушей, хвостов, носов и языков. Когда вихрь по команде Алексея рассеялся и чинно расселся на пороге комнаты, мы увидели двух очаровательных подростков-спаниелей.  

— Вот это я понимаю — настоящий горячий приём!  
Марина
(смеётся): — Это Груня и Мотя, сестрички, они ещё маленькие — им по полгода всего. Мы взяли их у тех же заводчиков, откуда была родом наша Муля (предыдущая собака Мериновых, английский кокер-спаниель. — Прим. ред.). Когда Муля ушла, образовалась такая пустота… И мы как-то спонтанно решили взять сразу двух — вспомнили, как Муля скучала, когда оставалась одна дома: мы на работе, а она скучает, спит целый день. А вдвоём им всё-таки веселее.

Алексей: — Да, после ухода Мули было тяжело: приходишь — и упираешься глазами в пустой коврик, на котором она всегда лежала. Мы с Машкой четырёх месяцев не выдержали — поехали в питомник.


М.: — Очень многие говорят: «Нет, больше никогда!» Но я считаю, если нет каких-то противопоказаний, то надо сразу брать. Алёша, кстати, не сразу к ним привык — поначалу присматривался, а сейчас души в них не чает.

А.: — Они очень забавные, причём совершенно разные.

М.: — Ну да, а ведь нам казалось, что краше, чуднее Мусика нашего нет никого. 
 


— А сколько Муля с вами прожила?
А.: — 16 лет. В последний год у неё было две сложнейшие операции, Машка героически за ней ухаживала. А история её появления вообще была забавная. Жена с дочкой уехали в Турцию отдыхать, а у меня тут были приятели все 10 дней. Я понял, что надо как-то семью задабривать, потому что проще спалить эту квартиру, чем в ней убрать. А они давно хотели собаку, особенно Дашка, дочка, всё просила. 

И приятель говорит: «Да ладно, отмажем тебя». И мы как-то за два дня всё решили и купили двух спаниелей английских, сестрёнок: он — Мэгги, я — Мулю. Тут надо сказать, что у нас были до неё собаки, но у тёщи. Была мальтийская болонка, очень умная, она мне сосиски таскала под подушку. Знаете, просыпаешься утром, руку под подушку — а там сосиски! Уважала меня… А эта — совершеннейшая шпана! А у нас опыта нет никакого. В первую же ночь оставили её в коридорчике. А мы как раз из Голландии приехали недавно и привезли мне оттуда туфли такие шикарные, а-ля брейгелевские — с пряжками, из мягкой кожи, старинные, как на картине. Так вот просыпаемся утром, открываем дверь в коридор… Мулька лежит довольная, а рядом — пряжки, подмётки, всё отдельно. За ночь два ботинка «убрала». Но она всегда нервничала, когда одна оставалась, до двух лет такая была: у нас в квартире по периметру, до чего она доставала, всё было изъедено. Например, она полюбила жрать мои цинковые белила, причём рычала, когда их отбирали, — не подпускала никого. Машка садилась на неё, как на крокодила, и разжимала ей пасть, чтобы вытащить тюбик. Причём именно белила, почему — непонятно. Дверь она съела однажды — весь синтепон наружу. А ещё был забавный случай: мы просыпаемся утром, Муля сразу подбегает — прыг на кровать, лизаться, а у неё такая какая-то бандитская улыбка: я не пойму, в чём дело, смотрю — фикса какая-то во рту. Что за дела? А у Дашки был конструктор «ЛЕГО», и там был строитель-прораб в жёлтой каске. Так вот она его разгрызла как-то так, что надела каску эту себе на клык! И вот, как шпана филёвская, ходила, цикала зубом…


М.: — И я в ночи — снять эту каску не могли, она рычит, кусается — поехала к заводчикам, и мы там вместе снимали эту каску…

А.: — Так что до двух лет она хулиганила страшно, когда оставалась одна. А потом мы её даже в редакцию брали с собой — она там дочь полка была, любимица общая, в гости с собой возили, даже если там кошки были, — она компанейская страшно была. Ну что вы хотите, 16 лет — это уже человек! Так что терять её было очень тяжело.

 

Груня и Мотя

— Давайте о новой жизни. Как вам живётся с этими девочками?
М.: — Мы их взяли в конце июля. У нас даже фотки есть, как мы их забираем, так у нас там улыбки такие на лицах — совершенно идиотские… И, памятуя о том, какой нам когда-то Муля разгром устроила, мы сразу купили вольер. Они к нему привыкли, им там комфортно, и сейчас, когда я им говорю вечером: «Девочки, спать!» — они, как два ослика, покорно идут туда и укладываются по своим кроваткам. Я накидываю сверху покрывало, как балдахин, чтоб свет не мешал, и они там спят часов до восьми-девяти утра. 

А.: — А в восемь устраивают буйство — «Свободу Анджеле Дэвис!» 

— Кормите одновременно? Не воюют за еду?

М.: – Да вроде всё мирно. Но есть у меня подозрение, что Груня за Мотей всё-таки подъедает. 
 


А.: — Груня Мотьку вообще-то обижает, отнимает у неё игрушки. Вот и сейчас она, видите, ходит, а во рту у неё игрушка, может так сутками ходить, как с сигарой во рту. Если двадцать игрушек перед ними выложить, Грунька отберёт у Мотьки ту, которую та взяла. И вкусняшку может отобрать. Мы даже перестали уши свиные покупать, потому что Груня в пять раз быстрее своё съедает и смотрит выразительно так на Мотино. Мотя на секунду отвлечётся, а Груня — хвать и уже грызёт его. Мотька вообще эмоциональная очень, но характер у неё попроще — душа нараспашку. А Груня похитрее, себе на уме.

— А как гуляете – вдвоём с двумя собаками?

А.: — Гуляет в основном Маша сразу с двумя на двух поводках — с поводка не спускаем их, слишком они пока шебутные.

М.: — И с туалетом пока есть проблемы — иногда гуляю по полчаса с ними, а они могут ничего не сделать. Но я понимаю их, у них сейчас столько впечатлений, запахов! Когда они впервые снег увидели, буквально сошли с ума, особенно Груня: и ушами по снегу елозила, и прыгала, и валялась в нём, и ела, так смешно было! 

— Дрессировать их будете? На охоту, может, ходить?

М.: — Я их сейчас приучаю ходить рядом — вроде получается, если, конечно, ничто их не отвлекает. А на охоту — нет, мы не охотники.  

А.: — У них даже хвосты некупированные, ведь у английских кокеров теперь их не купируют, если нет удостоверения охотника.
 


— Значит, вы остались преданы одной породе…
А.: — Я очень хотел скотчтерьера, была у меня такая мечта детства. А потом познакомился с ним поближе — у моего приятеля скотч — и понял, что, хотя они смешные такие с виду, в быту это скучнейшие собаки: ты ему не нужен, и он к тебе никогда не подойдёт. А эти — совершенно другое дело… Вот я сижу, рисую, и они каждые пять минут ко мне подбегают, скачут, лапы на колени: хозяин, погладь меня за ушком… И выражение лица у них такое… настоящий щенячий восторг! Даже попискивают от счастья, когда их гладишь. То есть ты всё время ощущаешь какую-то отдачу. Это здорово!

— А работать вам не мешают?

А.: — Да нет, конечно, ну что там — погладил их, кинул им мячик, и они убежали…

 

Цыганское прошлое

— Значит, священного трепета по отношению к собственному творчеству не испытываете?
А.: — Да нет, какой там трепет. Я всю жизнь творил на коленке, до недавнего времени — пока мы сюда не переехали и у меня не появилась комната — я рисовал на кухне. Причём вокруг сидела толпа гостей, половины из которых я не знал, потому что это были друзья друзей, и вот так всё и происходило. Я вообще себя художником не чувствую…

— Но вы уже много лет выдаёте минимум по одному рисунку в день — разве это не творческий процесс?

А.: — Часто — по 3–4. Это не творчество, в лучшем случае публицистика. Это такое ремесло для меня. Но зато такой ритм дисциплинирует. Потому что я жуткий разгильдяй по натуре, люблю компании. Маше говорю иногда: «Я попью пивка…» А потом просыпаешься то в Лондоне, то в Перми, то в Тель-Авиве. Это, конечно, нечасто, но бывает. Сидишь с друзьями — и вдруг захотелось в море искупаться… Господи, в чём проблема! Визы нет? Визы нет! Ну и полетели… Так погуляешь пару дней — и всё: чего-то не хватает, рисовать хочется, это уже в крови…
 


— То есть это якорь такой для вас?
А.: – Да, вроде якоря. Потому что я человек нетерпеливый и очень ленивый. Вот я в театре работал, так там спектакли ставятся по полгода, это невозможно просто…

— Это вы про театр «Ромэн»?

А.: — Да, я там работал в начале своей карьеры. Начинал как декоратор, потом — бутафор, потом стал художником-постановщиком. Интересно, конечно, было, но я там мучился… Во-первых, ты себе не хозяин, там есть режиссёр, который говорит тебе, что делать. Ты мучаешься месяц, приносишь эскизы, а он говорит : «Лёша, всё это хорошо, просто замечательно, а теперь смотри, что я хочу…» И ты как дурак делаешь то, что он хочет. И ещё там есть художник по свету, у которого своё видение, и ещё там бюджет… И выходит, что на эскизе у тебя всё супер было, а на деле выходит не так, как ты хотел. А тут ты один — и перед тобой чистый лист. Я с самого начала так поставил, что ко мне никогда никто не лезет. Я сам себе и художник, и режиссёр: захотел — убил героя, захотел — не убил. Главное — придумать сюжет, идею, текст. А рисовать уже полчаса, сорок минут. 
 


— То есть идеальный такой процесс?
А.: — Нет, ну, конечно, надо делать скидку, например на печать. Ты можешь офигительно нарисовать, там у тебя будут такие полутона, но в газете этого не видно будет, поэтому нужны локальные цвета – это надо учитывать. Потом я не люблю многофигурные композиции, потому что они размываются, а мне надо, чтобы читатель понял смысл. Поэтому я не люблю детали, у меня деталей мало. Но, в общем, карикатура — это, конечно, такая ниша для меня… я считаю, мне просто повезло. 

 

Комсомольское настоящее

— А как вы попали в «МК»?
А.: — Я ушёл из театра в 1988 году. Николай Алексеевич (Н.А. Сличенко, директор театра «Ромэн». — Прим. ред.) хотел сделать меня главным художником театра, но для этого надо было вступить в партию. Мне его не хотелось обидеть, я его очень уважал — он много для меня сделал, у меня ведь никакого образования не было, а я художником-постановщиком у него работал. Но какая партия… Я в те годы столько про коммунистов начитался! А тут как раз Гусев предложил мне перейти в «МК». И я написал заявление об уходе. Сличенко потом со мной долго не разговаривал…
 


— Получается, не в партию вступили, а в комсомол?
А.: — В те годы это был глоток свежего воздуха, ветер перемен. А Гусев знал меня, я года 4 уже печатался в «МК», и предложил перейти в штат. Но припомнил мне театр «Ромэн». Вышел как-то номер с ошибкой в моей подписи к рисунку — я там написал «песчаный» с двумя «н»: «Короли песчаных карьеров» был заголовок, что-то о мотогонках. Начались звонки от читателей. Вызвал меня Гусев, долго так смотрел на меня, потом кинул в меня газетой и крикнул: «Букварь себе купи, цЫган!» Но даже не оштрафовал. Так и пошло всё. Потом он решился поставить картинку на первую полосу — до этого ни одна газета этого себе не позволяла. Помню первый рисунок — шквал звонков поступил после этого, в основном ругательных, карикатура была резкая. Потом Гусев осмелился напечатать карикатуры на живых политиков — я нарисовал Ельцина, Рыжкова. И опять шквал звонков — в основном от ветеранов, грозились со мной разобраться… Но, конечно, и другие звонки были, в поддержку, например такой был звонок в редакцию, до сих пор помню: «Мы — десантники из района Больших Озёр. Я командир воздушно-десантной дивизии... Если кто Меринова обидит — мы приедем всей бригадой!» В общем, 90-е — это было жутко весёлое время. Каждый день что-то новое происходило. Мы шли, как по болоту, гуськом: кто-то первым решится что-то опубликовать — ничего, прокатило, никого не арестовали, и дальше все уже подтягиваются. И с 91-го года, как Союз рухнул, меня стали печатать каждый день, а с 95-го по 2–3 картинки в день. 
 


— Сейчас, наверное, никаких таких проблем с цензурой нет — у нас ведь демократия?
А.: — Сейчас как раз есть проблемы, но это проблемы уже редактуры — редакторы не пропускают. У меня есть несколько картинок, которые не вышли. Гусев говорит: «Да ладно, зато они все есть у меня в мобильнике». Пересылает их друзьям посмотреть. Но я на Гусева не в обиде. Я его понимаю. «МК» — газета частная. Зачем нарываться: потеряет он газету — и всё. Нагибают ведь всех. Ему уже несколько раз делали предложения, от которых не отказываются. Пока ему удалось отказаться…
 


— Но вам он, судя по всему, создал такие условия, от которых вы уже много лет не отказываетесь?
А.: — Да. Условия у меня здесь замечательные — я занимаюсь только картинками. Мне не надо ходить на работу, участвовать в жизни коллектива, я сижу дома и рисую. Если еду в отпуск, закидываю картинок 30 в редакцию — и меня нет. Как верблюд, запас делаю. Меня очень всё устраивает. Я хожу в редакцию раз в год, пишу заявление об отпуске, вижу главного редактора, выпиваю рюмку коньяку в буфете — и всё, мы расстаёмся на год. А за всем происходящим в редакции наблюдаю в Фейсбуке. Меня звали на большие деньги в другие газеты, но я всё ещё здесь.

Март 2014 г.

 

 

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
КОММЕНТАРИИ
все vip от А ДО Я