Люмбальная круглоклеточная саркома у 10-недельного щенка ротвейлера

Katrine Vestergaard Kristiansen^1*©, Anders Simon Schroder¹, Dorothee Bienzle², Tanja Vedel¹, Jorgen Steen Agerholm¹ and Mette Berendt^1
1Department of Veterinary Clinical Sciences, Faculty of Healthand Medical Sciences, University of Copenhagen, Dyrlaegevej 16,Frederiksberg C DK-1870, Denmark
²Department of Pathobiology, Ontario Veterinary College, University ofGuelph, 50 Stone Road East, Guelph, Ontario N1G 2W1, Canada
* Correspondence: Katrine Vestergaard Kristiansen, katvk@sund.ku.dk

Аннотация

Обоснование. Опухоли позвоночного столба у молодых собак описаны крайне редко. В отдельных клинических наблюдениях и небольших сериях случаев сообщалось о нефробластомах, примитивных нейроэктодермальных опухолях, глиомах, некоторых саркомах и остеохондромах, однако круглоклеточные саркомы ранее не были описаны.
Описание случая. В данном клиническом наблюдении описано течение заболевания у 10-недельный щенок ротвейлера, самка, с остро возникшей прогрессирующей атакcией и хромотой на тазовые конечности. Неврологическое обследование позволило обнаружить поражение в сегментах T3–L3; при МРТ была выявлена овальная, чётко отграниченная масса, распространявшаяся от середины тела позвонка L3 до каудальной части L4. Посмертное исследование, гистопатология и иммуногистохимия подтвердили круглоклеточную саркому экстрадурального происхождения.
Заключение. Наше наблюдение подчёркивает важность проведения МРТ даже у очень молодых животных при остром прогрессирующем развитии признаков поражения спинного мозга. Клиницистам следует включать опухоли позвоночника в дифференциальный диагноз у молодых собак с неврологическими симптомами поражения позвоночного столба. Круглоклеточную саркому следует добавить в список опухолей позвоночника у молодых собак.

Ключевые слова: собака, молодой возраст, неоплазия, заболевания позвоночника, опухоль.

Введение

На долю новообразований позвоночного столба приходится около 9% собак, поступающих с заболеваниями спинного мозга [1]. Клиническое начало обычно подостро-хроническое и может включать спинальную гиперестезию и неврологический дефицит [1–3]. Новообразования позвоночного столба хорошо описаны у собак среднего и пожилого возраста крупных пород [1; 4–8], но у молодых и юных собак они документированы редко. В двух ретроспективных исследованиях, включавших 29 и 27 собак с новообразованиями позвоночного столба, было выявлено лишь три собаки младше 7 месяцев [9–10]. Ещё одно ретроспективное исследование изучало МРТ-признаки экстрадуральных опухолей позвоночника у 60 собак в возрасте от 5 месяцев до 13 лет, но не указывало, сколько из них были молодыми [2]. В этом же исследовании круглоклеточные опухоли оказались вторым по частоте типом опухолей, а мелкие опухоли встречались чаще, чем средние или крупные [2]. Более обширных обзоров опухолей позвоночника у молодых собак не существует. В опубликованных клинических наблюдениях и небольших сериях случаев описаны нефробластома [11–12], примитивная нейроэктодермальная опухоль [13–14], глиома [15], саркома [16–18] и остеохондрома [19–21].

В данном обзоре мы сообщаем о 10-недельном ротвейлере с остро прогрессирующей атакcией тазовых конечностей и болью в области спины. По данным МРТ была выявлена мягкотканное новообразование с выраженной деструкцией позвонков L3–L4, а при гистопатологическом исследовании опухоль была идентифицирована как спинальная круглоклеточная саркома. Этот случай дополняет перечень опухолей позвоночного столба у молодых собак и должен учитываться при выявлении экстрадурального новообразования в ходе визуальной диагностики.

Разбор случая

10-недельная самка ротвейлера была направлена на обследование с 4-дневным анамнезом прогрессирующей атаксии тазовых конечностей и боли в пояснично-крестцовой области. При поступлении щенок был бодрым и реагировал на внешние раздражители, но находился в состоянии неамбулаторного парапареза (илл. 1a), хотя мог стоять и частично опираться на конечности при поддержке. Отмечалась выраженная болевая реакция при пальпации поясничного отдела. Черепно-мозговые нервы без особенностей. Проприоцептивное позиционирование было снижено на обеих тазовых конечностях, более выраженно слева (илл. 1b). Все спинальные рефлексы были в норме, самостоятельное мочеиспускание и дефекация сохранялись. Предполагалось поражение спинного мозга на уровне T3–L3. В анализе крови выявлялись незначительная анемия и лёгкий моноцитоз. Биохимическое исследование без особенностей. В дифференциальный диагноз первоначально включали перелом, кровоизлияние, неоплазию, врождённую мальформацию и дископондилит. Из-за боли, локализовавшейся в пояснично-крестцовой области, перед МРТ были выполнены рентгенограммы этой зоны, чтобы исключить перелом позвоночника. Рентгенологически отклонений не выявлено.

Для получения изображений позвоночного столба от T3 до S1 использовали высокопольную МРТ-систему с спинальной катушкой (1,5 Тл Siemens Magnetom Altea, Siemens Healthcare A/S, Баллеруп, Дания) с сагиттальной T2-взвешенной спин-эхо (TSE) последовательностью, в результате которой было выявлено поражение в области L3–L4. Далее исследование было сосредоточено на сегменте T10–S1 с включением T1-взвешенных, T2-взвешенных, STIR, T1-взвешенных с подавлением сигнала жира и T1-взвешенных постконтрастных мультиплоскостных последовательностей.

Было выявлено овальное чётко отграниченное образование, оказывавшее масс-эффект и распространявшееся от средней части тела позвонка L3 до каудальной части позвонка L4. Масса была преимущественно локализована в области левой ножки дуги позвонка L4, распространялась в ипсилатеральное межпозвонковое отверстие и дорсолатерально, кпереди и влево от позвонка L4. На T2-взвешенных последовательностях масса была однородно гиперинтенсивной, а на T1-взвешенных — неоднородно изо- и гиперинтенсивной по сравнению с нормальным спинным мозгом (илл. 2). Казалось, что образование инфильтрирует правую дорсальную часть дуги позвонка и ножку L4, вызывая снижение сигнала от кости. Размеры массы составляли 2,8 × 1,3 × 1,1 см (длина × ширина × высота), и она занимала примерно 75% поперечного сечения позвоночного канала, вызывая локальное смещение спинного мозга вправо и умеренную компрессию (илл. 2). Краниально и каудально отмечалось последующее расширение субарахноидального пространства. Имелось паравертебральное распространение через левые межпозвонковые отверстия L3–L5. На постгадолиниевых T1-взвешенных изображениях наблюдалось умеренное неоднородное контрастирование, наиболее выраженное в параспинальных тканях. Также было отмечено усиление оболочек спинного мозга краниальнее и каудальнее массы внутри позвоночного канала (илл. 2). По данным визуализации локализация образования была преимущественно интрадурально-экстрамедуллярной, с экстрадуральным компонентом. Визуализационное заключение: мягкотканная неоплазия с костной инвазией.

Поскольку образование было обширным и затрагивало костные структуры, щенка эвтаназировали ввиду неблагоприятного прогноза. На вскрытии значимых отклонений не выявили, за исключением поражения в поясничном отделе позвоночного столба. Вся эта область была фиксирована в 10% нейтральном забуференном формалине, после чего была декальцинирована в 15% растворе муравьиной кислоты. Последующее исследование серии поперечных срезов толщиной 4 мм выявило эпидуральную бледную однородную мягкотканную массу на уровне L3–L4, которая смещала спинной мозг и заполняла позвоночный канал. Дуга позвонка L3, особенно слева, была почти полностью утрачена и замещена мягкотканной массой. Образование распространялось дорсолатерально, вызывая атрофию глубоких отделов мышцы longissimus dorsi. Во многих участках масса была чётко отграничена, а контуры позвоночного канала и дуги позвонка в основном сохранялись (илл. 3).

Гистологически неоплазия оценивалась как исходящая из экстрадуральной локализации и распространявшаяся через надкостницу в трабекулярную кость позвонка, где отмечались некротические участки. Опухоль состояла из пластов одиночных плеоморфных круглых или слегка угловатых клеток. Ни трубчатых, ни розеткообразных структур не наблюдалось, и опухолевые клетки не были заключены в матрикс (илл. 4). Клетки были средних и крупных размеров относительно эндотелиальных клеток, содержали скудное количество базофильной цитоплазмы, соотношение ядро/цитоплазма превышало 3:1, нуклеолы были частыми, вариабельно многочисленными и разного размера. Некоторые нуклеолы при одиночном расположении были чрезвычайно крупными — до 5 раз больше ядер эндотелиальных клеток. В среднем выявлялось 29 митозов на десять полей зрения при увеличении ×400 (0,237 мм²). Головной мозг, другие сегменты спинного мозга и ряд других тканей без особенностей.

К опухолевым срезам были применены множественные иммуногистохимические реакции (табл. 1). Реакции интерпретировали с учётом неопухолевой ткани, включённой в опухолевые срезы (то есть поперечные срезы нервов, эндотелий), а также в сравнении с положительными и отрицательными контрольными срезами, включавшими ткани нескольких собак. Отрицательные контроли представляли собой реакции без первичного антитела. Все иммуногистохимические реакции были валидированы для собачьей ткани в соответствии с рекомендациями American Association of Veterinary Laboratory Diagnosticians в Animal Health Laboratory (AHL), Университет Гуэлфа, Канада. Неопластические клетки не давали реакции ни с одним из ИГХ-маркеров, за исключением примерно 14% клеток, положительно окрашенных по маркеру пролиферации Ki-67 (илл. 4). На основании гистоморфологии и паттерна иммуногистохимического окрашивания неоплазия была диагностирована как низкодифференцированная круглоклеточная саркома.

Обсуждение и выводы

Это первое сообщение о спинальной круглоклеточной саркоме у молодой собаки.

У человека круглоклеточные саркомы обычно представляют собой высокозлокачественные опухоли, диагностика которых может быть затруднена из-за их слабой дифференцировки [22]. Наиболее частая круглоклеточная саркома — саркома Юинга — является второй по распространённости саркомой у детей и может встречаться даже в младенческом возрасте [23–24]. Около 80% исходят из кости и 20% — из мягких тканей [22]. Согласно классификации опухолей мягких тканей ВОЗ 2020 года, «дифференциальный диагноз этих опухолей достаточно широк, и среди круглоклеточных сарком включает альвеолярную рабдомиосаркому, десмопластическую мелкокруглоклеточную опухоль, низкодифференцированную круглоклеточную синовиальную саркому, мелкоклеточную остеосаркому и мезенхимальную хондросаркому» [25].

Несмотря на первоначальное подозрение на интрадуральную локализацию по данным МРТ, посмертное исследование выявило экстрадуральное поражение. Несоответствие между локализацией, определённой при визуализации, и истинной локализацией опухоли недавно изучалось в медицине человека; было установлено, что опухоли, прорастающие несколько компартментов, чаще всего были ошибочно локализованы радиологами. Экстрадуральные опухоли также иногда ошибочно принимались за интрадуральные [26].

Клинические признаки были замечены владельцами за 4 дня до обращения, когда собаке было 10 недель. К этому моменту рост опухоли был уже значительным, с периферическим распространением и массивной утратой костной ткани позвонка (илл. 3). Несмотря на выраженную потерю кости, инфильтративный рост ограничивался инвазией кроветворной ткани между трабекулами кости. Опухолевые клетки не инфильтрировали твёрдую мозговую оболочку, а граница со скелетными мышцами была отчётливой. Выраженная остеодеструкция, как в настоящем случае, обычно развивается дольше чем за несколько дней, однако момент начала опухолевого процесса установить не удалось.

Несмотря на редкость, неоплазию следует учитывать у молодых животных при развитии неврологических признаков со стороны позвоночного столба, хотя более вероятны и другие причины, такие как травма, врождённые мальформации и воспалительные заболевания. У молодых ротвейлеров также описаны несколько дегенеративных неврологических и нервно-мышечных заболеваний и синдромов [27], однако ни одно из них не соответствовало клинической картине данного случая. Это наблюдение подчёркивает важность проведения МРТ при острых прогрессирующих миелопатиях даже у молодых животных. Ранняя диагностика может предотвратить неоправданные страдания в случаях с неблагоприятным прогнозом или помочь выбрать оптимальную тактику лечения, если это возможно.

Вклад авторов. MB концептуализировал случай. KVK собрал и проанализировал клиническую информацию. ASS и TV выполнили анализ визуализационных данных. JSA выполнил вскрытие и гистологию. DB выполнил и интерпретировал иммуногистохимию. KVK написал рукопись под руководством MB с участием всех авторов. Все авторы внесли вклад в интерпретацию результатов и в финальную версию рукописи. Все авторы прочли и одобрили окончательный вариант рукописи.
Финансирование. Открытый доступ профинансирован Копенгагенским университетом. Финансирование отсутствует.
Доступность данных. Наборы данных в ходе настоящего исследования не создавались и не анализировались. Результаты диагностических методов доступны у соответствующего автора по обоснованному запросу.
Декларации. Этическое одобрение и согласие на участие
Исследование не требовало официального или институционального этического одобрения. Животное содержалось в соответствии с этическими нормами и национальным законодательством.
Согласие на публикацию. Этот клинический случай опубликован с согласия владельца животного.
Конфликт интересов. Не заявлен.

СВМ 3/2026