Ольга Романова: «Конная ветеринария, как и наши пациенты, всегда в движении. Остановился — умер»

Ольга Романова — один из самых известных в России специалистов по болезням лошадей, доцент кафедры патологической физиологии СПбГУВМ, ветеринарный врач Федерации конного спорта России, глава Ассоциации врачей конной медицины Санкт-Петербурга и Ленинградской области, кандидат ветеринарных наук. Она стоит на передовой регенеративной медицины, где лошадь становится моделью для лечения человека. Но её главная битва разворачивается не в клинике, а в кабинетах чиновников, чьи непрофессиональные решения, по её словам, «напоминают борьбу с животными».

— В 1986-ом мы с одноклассницей нашли в газете объявление о наборе детей в небольшую школу верховой езды в пригороде Загорска — и поступили туда. Через два месяца большинство детей ушли — не выдержали испытаний в виде отбивки денников, уборки территории и дежурств. Зато те, кто остался, получили возможность заниматься на обученных лошадях, и уже через год я уверенно держалась в седле, выполняла нормативы, участвовала в соревнованиях.

Лечили лошадей мы сами, без нормальных знаний и препаратов. В хромотах не разбирались, «накостники» выжигали, втирали раздражающие мази в повреждённые сухожилия… Методы были жестокие и не особенно облегчали жизнь животных. Лошади быстро завершали спортивную карьеру, качество их жизни было далеко от сегодняшнего, продолжительность — не превышала 20 лет.

Вот это бессилие, невозможность помочь травмированным и заболевшим лошадям, а также стремление изменить ситуацию к лучшему и повлияли на мой выбор профессии.

— У вас огромный стаж работы врачом-конником. Вы закончили Ленинградский ветеринарный институт в 1994, а работать начали ещё до окончания вуза, в 1992. Как поменялась за более чем 30 лет ветеринария лошадей в России?
— Мы начинали с кипячения стеклянных шприцов и тупых металлических игл, с жёсткой фиксации при проведении манипуляций, с единственного анестетика, которым был новокаин в разной концентрации. Информация — только из учебников 1940-х годов, кстати, во многом и сегодня полезная.

Историю — в том числе, историю ветеринарии — делают люди. Когда Екатерина Забегина в 1999 году начала трудоёмкую работу по объединению конных ветврачей, стала привозить зарубежных лекторов, показала нам уровень западной ветеринарии, в профессии произошёл крутой поворот. Врачам было трудно приспособиться к новым условиям, были серьёзные пробелы в знаниях, работу с диагностическим оборудованием приходилось осваивать с нуля. Самым сложным стало искусство коммуникации между врачами.

Очень мало специалистов, которые готовы и обслуживать лошадей, и обучать начинающих врачей. И в этом направлении выделяются доктора клиники «Максима Вет» Мария Жукова и Михаил Сучков, которые привлекают стажёров, студентов, молодых и опытных врачей к участию в образовательных программах.

Большим прорывом российская конная ветеринария обязана покойному Миломиру Ковачу. Он легко делился накопленными в клиниках Германии навыками и запросто обсуждал с практиками сложные случаи.

Энтузиасты своего дела значительно изменили жизнь лошади. Улучшились условия содержания, стал более наукоёмким подход к кормлению, более удобной стала амуниция, появились современные средства для ухода. Сегодня врачи, специализирующиеся на болезнях лошадей, готовы диагностировать проблему на раннем этапе, благодаря современным возможностям цифровой визуализации или лабораторным методам. Диагностика стала более точечной и доступной. Развиваются новые малоинвазивные методы лечения. Современные препараты и технологии позволяют проводить ветеринарные процедуры с максимальным комфортом для лошади.

Сегодня меняются требования к лошади и с точки зрения селекции, и с точки зрения использования в спорте. Сокращаются пастбищные ресурсы, лошади меньше двигаются при амбициозных запросах спортсменов, чаще перемещаются, меняют владельцев и пр. Это преобразует профиль заболеваемости, появляются болезни, с которыми мы не встречались ранее. У нас стало больше гериатрических пациентов — лошади, благодаря новым технологиям, живут дольше, а опыт обслуживания подобных пациентов у нас небольшой. Конная ветеринария, как и наши пациенты, всегда в движении. Остановился — умер.

— Что вам больше всего нравится и не нравится в вашей работе?
— Мне очень нравится современное направление развития нашей профессии и то, что студенты выбирают её всё чаще. Радует рост числа сознательных коневладельцев, которые ответственно относятся к содержанию лошадей, а использование современной диагностики для мониторинга их здоровья становится нормой.

Однако есть и трудности. Сегодня мы сталкиваемся с огромным потоком непроверенной информации из интернета, что требует от нас совместной работы с вузами по созданию качественных учебных программ. Мы живём в эпоху информационной загруженности и, к сожалению, непрофессионализма, где часто тот, кто имеет право, не умеет, а кто умеет — не имеет права. Сталкиваешься с этим повсеместно: будь то представители власти, не понимающие необходимости практики для саморазвития врача, или научная лаборатория, которая заявляет, что «наука нас не интересует».

Сегодня пропадает системный подход, а ветеринарный врач зачастую превращается просто в продавца услуг. Менять эту ситуацию необходимо через образование, науку и обеспечение качественных комплексных услуг.

— Вы давно занимаетесь научной деятельностью. Расскажите о вашей нынешней работе.
— Одна из мировых проблем — распространение антибиотикорезистентности у животных и человека. Сложившаяся ситуация двигает вперёд научную работу. Любая альтернатива лечению антибиотиками сегодня будет иметь реальные перспективы применения в практике.

Я — адепт регенеративной медицины, которая применяется на сегодняшний день в различных областях, в том числе в борьбе с инфекциями. В прошлом году группа учёных из Санкт-Петербургского ветеринарного университета получила грант на исследование использования методов регенеративной технологии у лошадей при кардио-респираторной патологии. Мы преследовали довольно амбициозные цели: выявить лошадей с патологией сердца, которые смогли бы в дальнейшем послужить клинической моделью для коррекции их состояния с помощью новых методов. У нас получилось собрать большое количество животных с интересующей нас патологией, мы получили огромный объем результатов и по лабораторной, и по цифровой визуальной диагностике.

Лошадь является уникальной трансляционной моделью для медицины. Например, на лошадях изучают препараты для лечения суставов, и затем эти методики очень легко внедряются в медицинскую практику. Астма лошадей — хорошая клиническая модель астмы у человека. И все, что происходит, скажем так, диагностического в отношении этого заболевания, будет незамедлительно применено и в медицине человека. Лабораторные животные уже не имеют того значения, которое будут иметь клинические модели. В рамках гранта мы будем изучать применение секретома мезенхимальных стволовых клеток при кардио-респираторной патологии. Я уверена, что наши результаты будут полезны и в медицине человека.

— Вы регулярно взаимодействуете с ветеринарными чиновниками и зачастую критикуете то, что происходит в области законодательства. Давайте поговорим о том, что не происходит на сегодняшний день не так, как нужно.
— Мы не только критикуем нормативные документы, но действуем по схеме «критикуешь — предлагай, предлагаешь — действуй». Мы всегда предлагаем конструктивные решения, которые устроили бы обе стороны. Работа конного ветеринарного врача неразрывно связана с регулирующими организациями. Мы получили в наследство от ветеринарной службы СССР крепкую систему ветеринарного контроля инфекционной заболеваемости, какой не было ни в одной стране мира. В «Ветеринарном законодательстве» были собраны документы, чётко регламентирующие действия ветеринарных врачей в случаях перемещения животных, кормов, биологических отходов и пр. В 1994 году увидел свет новый Закон о ветеринарии, и с тех пор мы ежегодно сталкиваемся с множеством поправок к нему. И это трудночитаемый документ.

Разделение надзора и лечебной работы между Россельхознадзором и госветслужбой осложнило ситуацию. Новые правила борьбы с инфекциями часто напоминают борьбу с животными. Лошади в России считаются сельхозживотными, поэтому мировой «Кодекс благополучия лошадей» уступил «коммерческим интересам» нашего государства. Правила утвердили как раз перед стартовым сезоном — к счастью, в условиях неготовности лабораторий проводить такие исследования. Выезд лошадей на соревнования сильно осложнился требованиями национального ветеринарного законодательства.

В рабочей группе «Животноводство и растениеводство» аналитического центра при Правительстве РФ нет ветврачей с правом голоса. Я пишу заключения: например, что правила слишком загружены общими требованиями и уже содержатся в Законе о Ветеринарии. Ни в одной из редакций новых правил по инфекционным болезням нет чётких определений и полностью отсутствует дифференциальная диагностика. Отсюда каждая худая лошадь с обильной ринореей соответствует признакам африканской чумы и подлежит убою, а мыт можно с лёгкой руки чиновника назвать сапом, как это произошло на Читинском ипподроме, и отправить лошадей под нож. Можно по поведенческим реакциям диагностировать «хроническое бешенство» у лошадей и закрыть хозяйство на карантин.

Недавно увидели свет ветеринарные правила содержания лошадей, где предлагается поилки и кормушки регулировать по высоте, если животные содержатся на несменяемой подстилке. Хочется спросить: а это точно ветеринарные правила? Ветеринарные врачи точно рекомендуют не менять подстилку? Казусов и ляпов в современных нормативных документах — несметное количество, и многие из них представляют опасность для здоровья лошадей.

Мне как представителю конного сообщества с многолетним опытом, непонятно: почему не учитывается мнение отраслевых экспертов на этапе разработки документа? Почему нам отказывают в создании рабочей группы «Ветеринария»? Разумнее учесть мнение профессионалов на этапе проекта, чем вносить изменения в уже утверждённый документ, положения которого не выполнимы на практике и приводят к коллапсу отрасли!

— То есть сложности, которые появились в связи с введением в прошлом году новой системы выписки и отпуска рецептурных ветеринарных препаратов — лишь очередной эпизод в цепочке подобных? Как я понимаю, к настоящему моменту ситуация с рецептами не сильно улучшилась?
— Мы пытаемся приспосабливаться к этой ситуации, но пока выходит не очень. Приказ усложнил доступ к противопаразитарным препаратам, а инвазионные заболевания — очень большая проблема в коневодстве.

Мы безусловно заинтересованы в том, чтобы не было безнадзорного применения антибиотиков и противопаразитарных препаратов, чтобы владельцы животных не использовали препараты без назначения врачом. Мы с этим согласны, но есть нюансы, которые касаются именно нашей отрасли, и это можно регулировать только с участием специалистов конного сообщества.

— Какие ещё законодательные нормы ввели в прошлом году?
— В 2025 году были обновлены ветеринарные правила по сапу. Согласно им, любая лошадь с такими клиническими признаками, как лихорадка и выделения из носа может подозреваться в этом заболевании. Причём сап в нашей стране не регистрировался с 1956 года. Это может стать причиной гипердиагностики, а поскольку документ предусматривает убой животных положительных на сап, то могут быть очень серьёзные потери поголовья.

Также в 2025 году были внесены поправки в ветеринарные правила маркирования и учёта животных. Минсельхоз предлагает маркировать лошадей уже в первые 30 суток после рождения, проводя биркование или чипирование маленького жеребёнка, который ещё не готов иммунологически к всевозможным воздействиям внешних факторов. Это очень большой риск и заболевания, и травматизации. Предполагается, что при чипировании ветврач будет вводить чип под ухо сзади либо в выйную связку. Это однозначно может привести к инвалидизации лошади, она не сможет нести нагрузки из-за болезненных ощущений. На наш взгляд, это прямой вред здоровью. Причём документ выпущен тем же административным аппаратом, который разрабатывал и «Закон об ответственном отношении к животным».

— Что делать со сложившейся ситуацией?
— Представителям нашего профессионального сообщества надо встречаться с разработчиками законодательных актов, чтобы приходить к конструктивным решениям. Мы это и делаем — уже после принятия новых законодательных актов в достаточно конфликтной ситуации. Как правило, приходим к консенсусу. Но хотелось бы, чтобы наш голос слышали ещё на этапе разработки и общественных слушаниях.

— Как происходит регуляция ветеринарной практики в мире.
— Хорошим примером может служить Всемирная организация охраны здоровья животных (OIE) — бывшее Международное эпизоотическое бюро (МЭБ). Она прописывает стандарты содержания таким образом, чтобы уменьшать препятствия для передвижения лошадей, участвующих в международных соревнованиях. И всегда прислушивается к специалистам той или иной отрасли. МЭБ в 2024 году приравняло лошадей к животным-компаньонам. И в 2025 году уже спортивные лошади могут принимать участие в международных соревнованиях с учётом новых, более простых правил перемещения.

Ветеринарные врачи Международной федерации конного спорта создали протокол по предотвращению инфекционных заболеваний на крупных массовых событиях, стартах, соревнованиях с участием большого числа спортивных лошадей. И эти правила прекрасно работают.

И в российской ветеринарии необходимо бы учесть международный опыт, когда правила создают практикующие врачи, которые понимают особенности своих пациентов. Мы в первую очередь заинтересованы в профилактике и ограничении распространения инфекций, которые могут быть при массовом скоплении лошадей. У нас же правила пишут люди, которые не знают особенностей отрасли.

— В 2024 году был запущен проект ветеринарной интернатуры. Неожиданно учиться сюда пошли врачи, которые уже давно зарекомендовали себя как опытные профессионалы и ведущие специалисты в своих областях. Вы — в том числе. Чего вы ждёте от интернатуры для российской ветеринарии в целом и для себя лично?
— Сейчас более 40 ветеринарных интернов — это люди, которые уже достаточно давно работают в профессии, имеют устойчивую репутацию в ветеринарном бизнесе. Это актуальная потребность рынка: воспитывать узких специалистов, обучать их в рамках одной компетенции, но достаточно серьёзно. В 2025 году активно шёл набор в интернатуру, в этом году будет первый выпуск, думаю, что интерес к проекту будет только расти.

Этот проект, несомненно, — лучшее решение в создании качественного ветеринарного образования, подготовки профессионалов высокого уровня. Перспективы очевидны: выпускники интернатуры составят элитное наставническое сообщество для желающих получить современные практические навыки.