Традиционно в ветеринарии под словом «эвтаназия» подразумевается медикаментозное прекращение жизни животного для избавления от страданий при неизлечимой ситуации. Однако в профессиональной и общественной дискуссии этим термином иногда обозначают и другие процедуры: умерщвление животных без владельцев в соответствии с правилами и законами, а также вынужденное массовое умерщвление животных при ликвидации эпизоотических очагов.

Для точности важно разграничивать эти понятия. Клиническая эвтаназия — прекращение жизни конкретного пациента по медицинским показаниям с целью избавления от неустранимых страданий. Умерщвление животных без владельцев — административная или санитарная мера, регулируемая законодательством. Депопуляция — вынужденное массовое умерщвление животных для контроля инфекционного заболевания или иной чрезвычайной угрозы.

Эти процедуры различаются по целям, правовым основаниям, масштабу и организации. При этом общим для них должен оставаться принцип минимизации страданий. Несмотря на это, до сих пор нередко практикуется применение препаратов, которые обездвиживают животное, но сами по себе не вызывают утраты сознания.

Гуманная эвтаназия начинается с утраты сознания

Поскольку с клинических позиций эвтаназия имеет целью прекратить неустранимые страдания, сама процедура не должна причинять дополнительные страдания. Международные рекомендации, в частности AVMA Guidelines for the Euthanasia of Animals, исходят из принципа: животное должно сначала потерять сознание и способность воспринимать боль, и только затем — при гарантированном отсутствии сознания — может быть вызвана остановка сердечной деятельности.

На практике это означает, что обездвиживание не равно анестезии. Внешняя неподвижность, отсутствие голосовых сигналов и расслабление мускулатуры не доказывают, что животное не испытывает страх, боль или удушье. Эксперты отмечают: именно путаница между видимым спокойствием и фактической утратой сознания остаётся одной из главных причин негуманных процедур, которые внешне выглядят приемлемо, но по существу таковыми не являются. Смерть должна быть подтверждена ответственным специалистом по совокупности объективных признаков, предусмотренных применяемым протоколом, включая отсутствие дыхания и сердечной деятельности, а также соответствующих рефлексов.

Почему миорелаксант в монорежиме не обеспечивает гуманную эвтаназию

Центральная научная проблема, вокруг которой профессиональное сообщество ведёт дискуссию не первый год, касается использования периферических миорелаксантов — препаратов, нарушающих передачу нервного импульса к скелетной мускулатуре. В отечественной практике к этой группе относят, в частности, «Адилин-супер», дитилин и их аналоги.

Механизм действия таких веществ принципиально отличается от механизма действия средств для общей анестезии. Миорелаксанты блокируют нервно-мышечную передачу: постепенно парализуются скелетные мышцы, затем гортанные и дыхательные. Животное перестаёт двигаться, не может издавать звуки, однако его центральная нервная система может сохранять активность. Иными словами, препарат не вызывает утрату сознания, а блокирует способность животного проявлять его состояние. Внешнее спокойствие при такой процедуре может быть ложным, а смерть наступает вследствие паралича дыхательной мускулатуры и остановки дыхания.

В 2019 году группа российских учёных опубликовала анализ этой проблемы и указала, что периферические миорелаксанты, включая «Адилин-супер», нельзя рассматривать как самостоятельные средства гуманной эвтаназии. Этот вывод основан на фармакологии препаратов и сопоставлении с международными профессиональными стандартами.

В актуальных рекомендациях AVMA нервно-мышечные блокаторы не рассматриваются как самостоятельное средство гуманного умерщвления животного в сознании. Их применение возможно только после достижения глубокой общей анестезии или необратимой потери сознания — в тех случаях и по тем протоколам, которые предусмотрены соответствующим руководством. При этом рекомендации AVMA являются профессиональным ориентиром, а не универсальным законодательным стандартом для всех стран.

Общие нормы есть, клинического протокола нет

В России существует Федеральный закон № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными». Он закрепляет принципы гуманности, регулирует обращение с питомцами без владельцев, но не представляет собой детального клинического стандарта эвтаназии пациента. Закон устанавливает общие рамки, однако не отвечает на вопросы, критически важные для практикующего врача.

Единый специальный протокол эвтаназии отсутствует, поэтому на практике возникают многочисленные вопросы. Кто определяет медицинские показания к умерщвлению? Требуется ли второе заключение в спорной ситуации? Как оформляется информированное согласие владельца? Что именно фиксируется в медицинской документации? Обязан ли протокол предусматривать контроль глубины анестезии перед введением финального препарата? Кто подтверждает смерть и каким образом рассматриваются жалобы на негуманную процедуру? Всё это остаётся на усмотрение конкретной ветеринарной организации.

Без прозрачных, единых для всей страны правил — понятных и клинике, и владельцу, и контролирующему органу — грань между гуманной процедурой и её имитацией остаётся размытой. По мнению специалистов, именно отсутствие федерального клинического стандарта создаёт зону правовой и профессиональной неопределённости.

Животные без владельцев: исключительная мера или административный механизм

После изменений федерального законодательства регионы получили больше полномочий в вопросах обращения с животными без хозяев. Ключевым документом, определившим границы этих полномочий, стало постановление Конституционного суда РФ № 38-П от 18 июля 2024 года. Суд разъяснил: умерщвление животных без владельцев может быть оправдано только для предотвращения угрозы, исходящей от конкретного животного, либо в объективно возникшей экстраординарной ситуации. Переполненность приютов и желание сократить бюджетные расходы сами по себе не могут служить основанием для эвтаназии. Мера должна быть временной, а регион обязан сначала оценить, возможно ли иными способами обеспечить безопасность.

К середине 2026 года споры перешли из теоретической плоскости в региональное законодательство. Наиболее показательный пример — Иркутская область, где закон, принятый в текущем году, ввёл понятие экстраординарной ситуации и предусмотрел основания для умерщвления животных без владельцев. Первоначальная редакция вызвала серьёзные разногласия, после чего губернатор предложил поправки: отказаться от автоматической эвтаназии здоровых неагрессивных животных после истечения срока содержания и передать решение по больным или агрессивным особям комиссии с участием ветеринарного специалиста, кинолога и представителя муниципальной власти.

Этот кейс высвечивает системные вопросы: кто и по каким критериям устанавливает немотивированную агрессивность, достаточен ли короткий срок наблюдения в приюте, как исключить автоматическое умерщвление здоровых животных, чьё заключение имеет решающий вес. Без ответа на них региональное регулирование рискует превратиться в административный инструмент сокращения численности, а не в меру защиты населения.

В том же постановлении Конституционного суда сказано, что «если умерщвление и допускается, то оно должно осуществляться гуманными методами». Поэтому при оценке конкретной процедуры необходимо отдельно проверять, соответствует ли выбранный метод этому требованию. Применение миорелаксантов в монорежиме не обеспечивает такого соответствия, поскольку не гарантирует предварительной утраты сознания.

Депопуляция при эпизоотии: другой масштаб, другие требования

Отдельного разграничения требует ситуация, при которой животных умерщвляют вынужденно — для ликвидации эпизоотического очага и прекращения распространения особо опасной инфекции. В таких случаях речь идёт не о клинической эвтаназии отдельного пациента, а о массовой депопуляции, где действуют иные критерии принятия решений, организации процесса, биобезопасности и выбора метода.

В международной практике эти процедуры разделены: AVMA выпускает самостоятельные руководства по эвтаназии и по депопуляции; последняя редакция руководства по депопуляции опубликована в 2026 году. Смешивать их в публичном обсуждении некорректно: экстренная массовая мера не может автоматически оцениваться по критериям клинической эвтаназии, и наоборот — стандарты индивидуальной эвтаназии неприменимы к чрезвычайной противоэпизоотической ситуации.

Тем не менее современные принципы благополучия животных и гуманного к ним отношения требуют, чтобы и депопуляция не причиняла животным страданий. Для этого необходимы заранее разработанные видоспецифичные протоколы, подготовленный персонал, контроль условий проведения и оценка эффективности применяемого метода.

От критики к протоколу: что можно изменить

Несмотря на то, что гуманное отношение к животным в России прописано в законодательстве, а за жестокое отношение предусматривается уголовная ответственность, на практике вопросы выбора современных методов умерщвления не всегда получают достаточное внимание. В начале лета Ассоциация практикующих ветеринарных врачей направила в Департамент ветеринарии Министерства сельского хозяйства письмо с предложением запретить использование в монорежиме миорелаксантов курареподобного действия. В ответе ведомства, указывалось, что приостановить обращение препарата можно только при поступлении сведений «о нежелательных реакциях». При этом в нём не были отражены предложения о введении отдельного ограничения на применение препарата в монорежиме и о разработке единого протокола гуманного умерщвления.

Гуманность при умерщвлении животного определяется не названием процедуры и не внешней неподвижностью, а тем, что происходит с его сознанием и восприятием боли. Поэтому клиническую эвтаназию, умерщвление животных без владельцев и массовую депопуляцию при эпизоотиях необходимо рассматривать раздельно — с учётом их целей, правовых оснований и технологических ограничений.

Для российской практики необходимы:

• запрет использования нервно-мышечных блокаторов в монорежиме;
• разработка типового протокола для различных видов и клинических ситуаций;
• требования к подготовке и допуску персонала;
• обязательная фиксация показаний, правового основания и выбранного метода;
• контроль глубины анестезии или подтверждённой утраты сознания до применения финального средства;
• независимое подтверждение смерти по объективным критериям;
• регулярный аудит процедур в приютах и ветеринарных организациях.

Пока эти требования остаются неодинаковыми и зависят от конкретной организации, риск негуманной практики сохраняется.