Мария Горбунова: Разные взгляды в семейном бизнесе — это ресурс

Продолжить семейное дело легко только на словах. Сделать его по-настоящему своим — это сложность. Мария Горбунова выросла внутри зообизнеса, созданного родителями, но не просто продолжила его, а нашла новый вектор развития. От одной швейной машины и маленькой мастерской производство пришло к фабрике и пониманию, что семейный бизнес держится не только на преемственности, но и на умении смотреть вперёд и принимать сложные решения.

Татьяна Катасонова

— Маша, ты родилась в Перми, вся жизнь связана с этим городом: где ты училась, что формировало твои интересы?
— Начиная с 10-го класса, я училась в физико-математическом лицее. Потом поступила в Пермский политех на математическое моделирование. Мне всегда это было интересно, наверное, ещё и потому, что родители в этих вещах не особо разбирались. Так что эту науку я постигала сама. И образование стало для меня основой, на которую я опираюсь и сейчас.

— Ты сразу видела себя в семейном бизнесе или думала получить хорошую базу, а дальше решить, чем действительно хочешь заниматься?
— Мне хотелось выбрать не узкую специальность на всю жизнь, а что-то более фундаментальное. Я видела много примеров, когда люди учатся, тратят время, силы и деньги, а потом либо не оканчивают вуз, либо выходят из института и не хотят иметь с этой специальностью ничего общего. Мне было важно, чтобы образование не загоняло меня в один-единственный сценарий, а, наоборот, оставляло пространство для выбора.

— Но у тебя было ощущение, что в какой-то момент ты придёшь в семейный бизнес?
— Я начала заниматься производством в семейной компании, когда училась на втором курсе. Почти сразу поняла, что мне это нравится. Хотя сначала это было, как говорится, по приколу. В тот момент мы делали когтеточки, домики для кошек. Я не просто руководила этим направлением: всё, что у нас выпускалось, я могла сделать своими руками. Мне кажется, в малом бизнесе без такого навыка невозможно обойтись, чтобы по-настоящему понять, как всё устроено.

Мы постоянно видели, что продукции не хватает — наша сеть быстро всё реализовывала. Продавцы хорошо отзывались о наших торговых марках и всё время просили добавить что-то ещё. Именно так и пришло понимание, как должен развиваться продукт: не в теории, а через прямую обратную связь от рынка.

Постоянные запросы на «что-то ещё» навели меня на мысль, что можно попробовать новые направления. Так в 2014 году появился швейный цех — сначала с одной машиной, но уже с пониманием, что это направление действительно нужно и у него есть перспектива.

— Ты умела шить?
— Шить я тогда не умела, поэтому наняла технолога. Пришла женщина с хорошим образованием — на предприятие, где ещё ничего не было, ко мне — девочке 25 лет. Она увидела, что со мной можно работать, что я буду развиваться. Вместе стали нарабатывать ассортимент. Мы общаемся с ней до сих пор, хотя она у нас уже не работает.

Я параллельно пошла на швейные курсы. И сейчас, когда пишу технологические задания, работники сразу понимают, что мне нужно.

— Насколько я знаю, ваши игрушки очень качественные, их трудно разгрызть собакам. Откуда такое отношение к качеству?
— В России конкурировать локальным «плохим продуктом» с китайским «плохим продуктом» невозможно. Они делают это за копейки по сравнению с нами. Конкурировать можно только качеством. Всё остальное — проигрышная стратегия.

У нас много запросов сегодня сделать подешевле, что-то убрать, ткань поменять. Но основная доля затрат — это оплата рабочего труда, включающая в себя не только зарплаты, но и налоги. Даже если мы заменим качественную ткань на дешёвую, это не даст того снижения цены, которого хочет клиент. Поэтому мы изначально можем конкурировать на рынке только качеством. Иначе смысла что-то производить здесь, в России, нет. И для нас качество — как код ДНК. Первое, на что смотрят клиенты, — даже не цена, а качество.

— То есть это твой культурный код? Тридцать два сотрудника на фабрике его разделяют?
— Это мой и наш культурный код. Потому что качество не только в продукте, но и в качестве жизни. Мы «вычистили» коллектив от токсичности. Люди, которые к нам приходят, отмечают, что им комфортно находиться в этой среде. У нас хорошие условия труда, бесплатные обеды, белая зарплата, да многое, что определяет комфортную работу и жизнь. Наши сотрудники мыслят позитивно, на этом строится их качество жизни.

— Что в людях ты категорически не приемлешь?
— Неэтичность. Есть законы, которые человек установил для себя и которые, в принципе, приняты в обществе. И если кандидат на собеседовании рассказывает мне, что он где-то что-то украл или «на нём висят чужие кредиты», а он ни в чём не виноват, я сразу понимаю: это не наш человек. И он не изменится.

— У твоего папы была керамическая мастерская. Это было кустарное производство?
— Не совсем. Керамика для аквариумов — это литьё, технологию используют все аналогичные производители в России. Натолкнул моего папу на мысль об аквакерамике его хороший друг — Виталий Дмитриевич Кабанов, — гениальный человек. Сейчас бы про него сказали — визионер. Про глину он говорил: «Тебе надо — пошёл, накопал, сделал — и заработал». Конечно, сейчас есть разные керамические массы, технологии, присадки… Но если смотреть глобально, то ничего не поменялось: пошёл, разработал карьер, приготовил массу, выпустил изделия и заработал.

— Когда было принято решение сделать направление керамики более основательным?
— Мы купили промышленную линию в 2017 году, и в 2018 году она уже заработала. Начали делать миски. Направление керамики сначала развивали родители. Мы с Артёмом подхватили его, когда производство стало обособляться от прочего бизнеса.

В 2021 году решили строить завод. К тому моменту мы занимались всем подряд: и розницей, и оптом, и лакомства сушили, и траву для кошек выращивали… Устали от количества направлений, от того, что часть бизнеса — это вообще не наше. Нужно было из этого вырваться. В производстве мы чувствовали нашу силу. Именно его мы решили строить как семейную компанию без партнёров. В 2023 году здание завода было закончено. Сегодня делаем 3100 мисок в неделю, а недавно перешагнули рубеж в полмиллиона выпущенных мисок с начала работы.

— Я знаю, что у вас в планах было новое здание фабрики? Откроете новые направления или расширите старые?
— Мы начали строить второе здание. Будем сдавать его в аренду. Сейчас всё классно, нет даже отдела продаж, потому что кому ни предложишь наш товар — всем он нужен. Но тот «выхлоп», который мы с этого имеем, не оправдывает ожиданий. Российский импортозаместительный бизнес как бы поддерживают: дают дешёвый кредит под залог имущества, но, к сожалению, этого недостаточно. При этом конкуренция с импортом по-прежнему жёсткая, плюс растут налоги. Идёт ресурсная инфляция: газ, электричество, доставка.

Мы всё время пытаемся нивелировать растущие расходы за счёт собственной прибыли. Ищем новых поставщиков, ставим солнечные панели на крышу, модернизируем производственный цикл. Но ресурсы для сдерживания цены заканчиваются. А у нас товар — «не горячие пирожки». Мы не можем серьёзно поднять на него цену.

Мы не жалуемся, у нас всё нормально. Но в такой ситуации нет смысла расширять производство. Лучше сделать «арендную» финансовую подушку для бизнеса, с которой можно двигаться дальше.

— Производством вы всё равно будете заниматься?
— Вопреки всему — да. Производителям в России надо ставить памятник: по всей цепочке движения денег у нас очень большие разрывы. В других видах предпринимательства такого нет. То есть выбор производства в качестве бизнеса — не вопрос денег. Нам это интересно. Но когда бизнес начнёт «сжирать» время, а отдачи не будет, мы, конечно, не станем этим заниматься.

— Чем ты тогда займёшься?
— Пойду работать в какую-нибудь компанию. Либо за третьим ребёнком. Прошло то время, когда я боялась потеряться в жизни или бизнесе. Если я приму решение всё закрыть, я без проблем это сделаю. В мире есть множество занятий. Конечно, это семейное дело, эмоциональные привязки, однако случиться может всё что угодно. Но если быть готовым ко всему, этого, возможно, и не случится. И всё продолжится уже с третьим поколением семьи. Моя младшая дочь, Полина, говорит: «Я буду вести ваш бизнес». Несмотря на то, что она балерина.

— А старшая готова быть в семейном бизнесе?
— Виктория будет архитектором. Мы поддерживаем её выбор. Я начинаю подключать её к творческому процессу на производстве, она учится конструированию и у неё очень интересное творческое видение. Думаю, что какую-то следующую коллекцию мисок или игрушек буду делать вместе с ней.

— Какие у тебя увлечения, помимо работы?
— Люблю путешествовать. Недавно ездили в Новосибирск, катаемся всей семьёй на сноубордах и лыжах на Домбае, путешествуем по России именно на машине. И по другим странам, которые сейчас доступны. Стоит только заикнуться о поездке, дети уже стоят с чемоданами.

Ещё я люблю спорт. У меня тёмно-коричневый* пояс по карате. Но карате — это было из-под палки. До 15 лет я занималась, до чёрного пояса не дошла как раз потому, что это была не моя история.

А вот бадминтон стал для меня по-настоящему интересной игрой. Благодаря этому спорту я познакомилась с Артёмом. Так что это ещё и судьбоносная история.

Последние семь лет я занимаюсь волейболом. Мне это настолько нравится, что я готова играть каждый день. В этом году создала свою команду, я её спонсирую. И наш девиз — играть по кайфу. Команда любительская, взрослая, у нас разбег по возрасту от 18 до 45 лет. Сейчас мы на первом месте по городу, в третьей женской группе. Первая — это уже самая высокая ступень любительского волейбола. Мы туда стремимся.

— Что ещё тебе интересно? Книги, кино, театры, искусство?
— Кино. Но в последнее время хорошего мало. То кино, которое было раньше, на голову выше того, что снимают сейчас. Даже тот же «Форрест Гамп» — невероятный фильм. Поэтому мне сложно сказать, что сейчас можно этим увлечься. Книги читаю в основном психологического направления.

Театры я люблю. В Большом театре мне пока так и не довелось побывать, так что это моя точка роста. Тем более что младшая дочь — балерина. Она поступила в местное балетное училище, практически без экзаменов, «по природным данным», но не пошла туда учится, потому что у неё свободолюбивый характер. Сейчас детей воспитывают иначе: не ругают, не бьют, за двойки не наказывают. И когда ребёнка начинают в балетном училище «ломать», заставлять что-то делать из-под палки, это бы не дало результата.

Сейчас Полина учится в частной балетной студии. И я думаю, что её путь в балете — это, скорее, путь постановщика. У неё очень интересное воображение. Но для этого, конечно, нужны и насмотренность, и обученность.

— У тебя возникают разногласия с родителями или мужем по бизнесу?
— Если разногласия возникают, мы их обсуждаем и приходим к общему мнению. В семейном бизнесе ключевое — это принятие и поддержка. У нас нет задачи «сломать» или продавить друг друга.

Про стратегию основные диалоги у меня с мамой — она всё-таки основатель бизнеса. Разногласия чаще всего возникают из-за того, что мама говорит: «Я бы так не сделала». Но у неё уникальный уровень видения, прогнозирования, понимания процессов. И не всегда она сразу что-то принимает. Хотя в последнее время уже больше.

Папа занимается гипсовыми формами — это основа всего производства, мы сюда не вмешиваемся. Поэтому с папой вообще нет разногласий. Артём ведёт техническую часть. У нас всё работает чётко, как часы, и я туда не лезу. А вот швейный цех — это моё детище.

За все эти годы у нас сложилось взаимопонимание. Разные взгляды — это не проблема, а ресурс. Именно в этом рождаются решения, которые один человек просто не увидит. Часто спрашивают: «Как вы вообще работаете семьёй, это же сложно?» Да, сложно. Но только если нет поддержки и доверия. У нас это есть.