16 ноября 2018, г. Тюмень. Интервью с Николаем Павленко

Николай Карпович Павленко – знаменитый советский и российский дрессировщик, народный артист Российской Федерации, лауреат премии Президента РФ в области литературы и искусства, лауреат Международного конкурса артистов цирка в Монте-Карло в номинации «Дрессура хищников» (1990) и обладатель приза «Золотой клоун», лауреат международного циркового фестиваля «Сиркуба–85». Работает с тиграми.

 

Середа: Сколько лет ты занимаешься своей профессией?

Павленко: 9 мая будет 65 лет.

С.: То есть 65 лет назад ты пришёл в свой номер?

П.: Нет, никуда я не приходил. У меня тогда ещё даже не было паспорта, но была трудовая книжка. Пределом мечтаний было попасть в цирк. Но я знал, что для этого нужно работать и работать. Вокруг меня были хорошие люди, которые давали хорошие советы – что читать, чем интересоваться.

С.: Что за люди?

П.: Взрослые люди. Соседи, которые жили рядом; взрослые друзья, которые у меня появились. А жил я в Северодонецке, и львов увидел впервые там. Увидел и заболел. Ну, все дети болеют цирком. Но большинство выздоравливает, а единицы заболевают на всю жизнь. Вот я на всю жизнь и заболел. Но жить-то тяжело было – 1959 год, после войны всего ничего прошло. Я пошёл работать. Ещё в 12 лет я стал бегать на конюшню – хвосты крутить, дерьмо убирать. У нас ведь до 1953 года была коневодческая страна. Мне никогда не хотелось ездить на лошадях, хотелось с ними быть, любоваться ими. А потом, после 53-го, начали появляться машины – поголовье лошадей стали сокращать. Я попал в тот промежуток, когда Хрущёв начал уничтожать лошадей. Тут надо понимать: Северодонецк, пять лет как закончилась война – животных была тьма. Коров масса, кур, свиней! Куры по улицам ходили – это было в порядке вещей. Было два конных двора по 50–80 лошадей, была какая-то свиноферма. В больнице были свиньи. Так вот, кто на меня оказывал влияние? Была у нас ветврач. Молодая девчонка, закончила институт какой-то. Основным местом её работы была мясоконтрольная станция. Она там работала с половины шестого до одиннадцати утра. После одиннадцати часов она занималась другими делами – обслуживала вместе с одной санитаркой весь этот маленький городок. Все коровы, свиньи, куры были привиты. Она знала, например, в каком дворе куры есть, в каком нет! Она в одиночку прививала ветеринарную культуру! А маллеинизация ежегодная? Это два конных двора. Столько на ней одной, столько она тянула! Одна всё успевала, всё могла. А сейчас как? У меня друзья в Подмосковье занялись фермерством. Они нам как-то звонили, уговаривали приехать в гости: «У нас молоко, то, это. Чисто, как в цирке! У коровы опилки, бока чистые. Мы и кровь сдаём, прививки делаем. Правда, над нами вся деревня смеётся!» Вот тебе и ответ! Та врачиха, молоденькая девчонка, обслуживала кучу животных, а сейчас рядом с Москвой смеются над теми, кто кровь сдаёт. Что это такое? Это как работает? Так вот, когда Хрущёв начал уничтожать лошадей, то стали поощрять разведение кроликов. А я уже был знатным кролиководом. У меня дядя в Луганске покупал породистых кроликов и мне пересылал. Крольчата рождались, и у меня их всех выкупали для разведения. С сентября по май крольчат держали на конюшне, а с мая по сентябрь вывозили в пионерский лагерь. Но одними кроликами детей особо не заинтересуешь, поэтому покупали ещё медвежат и пару осликов. Когда я пришёл работать на конюшню, уже были медвежата. Я мечтал о приезде цирка в Луганск. Хотел начать там работать – дрессировать. Лошади или львы – так я думал. Но вот цирк приезжает и мне говорят: «Ты знаешь, ничем обрадовать не можем – только обезьяны». Но я всё равно поехал в Луганск. Был такой дрессировщик Маляров. Я к нему. Он говорит: «Нет-нет-нет, мне нужна женщина – готовить, мыть, стирать. Нет!» В общем, он мне посоветовал пойти в соседний зоопарк, но это оказался обычный зверинец. «Ну, – думаю, – что же мне, домой ехать? А если и на следующий год не приедут львы и лошади?» И я пошёл работать в зверинец. Мне очень повезло, там были порядочные люди, необыкновенные. Хозяин и его жена. У них были собственные животные, они их выращивали, лелеяли. Они дали мне азы. Директора′ зверинцев тогда очень дорожили животными. Они всё делали для того, чтобы животных сохранить. Животные – это выручка, деньги, план. Не будешь план выполнять – и всё. Там, в зверинце, я прошёл все университеты. Мечтая попасть в цирк, я передрессировал всё, что движется. Я закончил работу в зверинце директором, в конце 1972 года.

С.: С Алексеем Григорьевичем Митиным (известный советский и российский зоотехник. – Примеч. ред.) ты там познакомился?

П.: Да. Я пришёл работать в июле, а он в сентябре. Мы дружили всю сознательную жизнь. Его влияние было, конечно, неизгладимо. Когда Митин ушёл работать в главк, а я стал директором, то дома все обрадовались: «Ну, пошёл по административной части, не к животным!» А у меня уже был готов слон, игуаны, пантеры. Я только и думал о цирке.

С.: Откуда животные попадали в зверинец?

П.: Их покупали на зообазе. У нас был один большой секрет. Тот человек, который занимался на зообазе торговлей, был после войны директором нашего зверинца! Звали его Яков Гедальевич Солодухо. Это был крупнейший специалист. В международной торговле животными он представлял Советский Союз. Тогда ведь торговля была налажена плохо: мы животное заказали, они приехали на границу, руки пожали, документами обменялись – и до свидания! Так нам сбагривали из-за рубежа огромное количество больных животных.

С.: Так как ты попал в цирк?

П.: Однажды один из ведущих артистов, Александр Николаевич Федотов, сильно заболел и его отстранили от работы. Но он был очень уважаемый человек, гордость страны – несколько лет революции, гражданской войны! – ему перечить было нельзя, и он мог добиться всего, чего хотел. А хотел он передать группу. Ему предложили меня. Так я начал работать с тиграми. Передал он мне восемь тигров. Это была смешанная группа: был один южнокитаец из Московского зоопарка, была пара суматранцев, были метисы. Разные были тигры. Так я начал работать.

С.: Какое самое большое количество тигров у тебя было?

П.: Восемнадцать. Эта группа у нас долго была.

С.: Сколько лет в среднем живёт у тебя тигр?

П.: В среднем 15–18 лет. После 10 лет уже надо сбавлять обороты, им уже тяжело.

С.: В каком году был конкурс в Монте-Карло? Кто тебя выдвинул для участия?

П.: В 1990-м. Произнёс это первым Корижский, генеральный директор Союзгосцирка. Когда он меня первый раз смотрел, с одной стороны сидела Ирина Николаевна Бугримова (советская и российская артистка цирка, дрессировщица львов. – Примеч. ред.), а с другой – Юрий Арсеньевич Дмитриев (советский и российский театровед, театральный критик, искусствовед. – Примеч. ред.), наш главный теоретик. Корижский на финале сказал: «Вот он и должен ехать в Монте-Карло!» Но не получилось, пришлось отложить поездку на два года. Корижский у нас перестал работать, так что выдвинули меня с подачи Фёдорова, режиссёра, с которым я работал. На худсовете были разногласия: дрессировщики были против новоявленной звезды, но остальные были за. В общем, с перевесом проголосовали за – я поехал в Монте-Карло. Готовил меня Тамерлан Нугзаров (советский и российский артист цирка, наездник. – Примеч. ред.). Мы поехали в Америку и там он меня посвящал во все тонкости фестиваля. C Бугримовой, кстати, у меня была интересная встреча в 1983 году. Приехала она и ещё пять–семь человек. «Веди, – говорит, – показывай своё хозяйство». Веду их к клеткам с тиграми, открываю замок и говорю: «Такого вы больше, наверное, никогда не увидите!» Дело в том, что хищники у меня содержались в вольерах все вместе, что тогда было новшеством. К счастью, я ошибся: сейчас большинство дрессировщиков пошли по такому пути. Так вот, Бугримова на меня так посмотрела, мол, «ну давай, мальчик, чего я ещё не видела?». Я открыл клетку – а там и большие тигры с вот такими клыками, и тигрята. Тигрята бегали, носились, резвились. Ирина Николаевна остановилась у ворот и с таким недоумением говорит: «А разве это можно?»

С.: Она была жёстким человеком?

П.: Нет, она была конкретным человеком. Она не могла быть тряпкой.

С.: А Назарова? (Маргарита Назарова, советская певица и киноактриса, дрессировщица тигров, исполнительница главной роли в фильме «Полосатый рейс». – Примеч. ред.)

П.: Назарова не дрессировщик. Она молодец, потрясающая актриса, очень красивая женщина. Она безумно любила животных, но ни одного не выдрессировала сама. Всё делал Константиновский (Константин Константиновский, советский театральный деятель, цирковой артист, дрессировщик хищников. – Примеч. ред.). Это легендарная личность. Это было явление.

С.: Сегодня идёт глобальный отказ от работы с дикими животными в цирке. Что ты думаешь по этому поводу?

П: Я считаю, это неправильно. Понимаете, сегодня всем навязали, что дрессура – это жестокость. Это всё враньё. Нельзя выдрессировать животное жестокостью. Что такое дрессировка? Эта выработка условного рефлекса, работа с нервной системой. Если ты грубостью и жестокостью забил животное, то оно замкнётся. Цирк – это не жестокость, это мини-зоолаборатория. Говорят, что мы учим животных тому, что им неестественно. Но дрессировщики не заставляют животных делать того, что им физиологически несвойственно. Не может тигр ходить на передних лапах, не может лошадь ходить на передних ногах. А слон может и на передних, и на задних! Мы делаем то, что для животного возможно. То, что дрессировщики могут быть жестокими, – да. Я видел и как дрессировщица бегала с электрошоком, и как лошади шарахались от дрессировщика. Но ведь у нас и врачи могут быть убийцами.

С.: Но зачем нам вообще показывать животных в цирке?

П.: Для того, чтобы раскрыть человека, его возможности. Показать, что он может сделать и каким путём. Раньше – кнуты, палки; сейчас всё совершенно другое. Очень интересно это исследовать: что и как возможно сделать.

С.: Что для тебя значит твоя жена?

П.: Незаменимый человек. Действительно вторая половина. Не знаю, чего я так долго был один! Ну вот, уже почти сорок лет вместе.

С.: Из иностранных дрессировщиков ты бы кого отметил?

П: Ну, во-первых, был Гюнтер Гебель. Потрясающий артист, дрессировщик, но несчастный человек, трудоголик. Культура подачи, манер у нас пошла от французского дрессировщика Шарли Баумана. В 1962-м, кажется, году он был на гастролях в Советском Союзе. Когда его увидел Александров, он выбросил всё и оставил только палку! Очень хороший был дрессировщик в Германии Герр Симонайт – медведи, белые медведи, львы и тигры. Очень хорошо сейчас выступает сын Максимилиано Ноннеса, потрясающий парень.

С.: А как ты относишься к тому, что корриды в Испании уже практически нет?

П.: Я бы не пошёл смотреть корриду. Не могу.

С.: Как ты относишься к современному цирковому искусству?

П.: Думаю, что оно будет переживать преобразования. Даже на моём веку многое изменилось.

С.: Какая судьба ждёт в мире ту его часть, которая связана с животными?

П: Она прекратит своё существование. Ведь много мест, где цирки уже просто закрыты. Уже ведь даже кричат: «Зачем вы ездите на лошадях, у вас машины нет?» Хотя, как можно это сравнить? Или почему, например, надо запрещать контактные зоопарки? Я против того, чтобы их запрещали, но условия в них должны быть оговорены: к примеру, никаких ядовитых животных, хищников, обезьян, но пусть будут кролики, морские свинки, собачки, курицы.

Теги

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Close