Сергей Воловик: «Работа – это и есть жизнь»

Фото предоставлены Сергеем Воловиком

Сергей Воловик родился в семье зообизнесменов. Отец, Виктор Воловик, основал компанию «Мишель и К», мама, Зульфия Сабирова, владела зоомагазинами, а позже взяла на себя руководство компанией мужа. В таком случае у ребёнка обычно два пути: он либо старается как можно дальше уйти от сферы деятельности родителей, утомлённый ею уже в детстве, либо, наоборот, идёт по их стопам. Сергей хоть и не сразу, но выбрал второй путь.

Татьяна Катасонова

Первые шаги: «наклейщик ценников»

– Сергей, свою первую профессиональную выставку Interzoo вы посетили, ещё будучи ребёнком.
– Да, мне было около четырёх лет.

– Помните ли вы свои детские впечатления от индустрии? Не было ли негатива от бизнеса, ощущения, что он отнимает внимание родителей?
– Негатива не было абсолютно. Наоборот, мне повезло. Я с младых ногтей видел, что работа – это и есть наша жизнь. То есть люди делятся на тех, кто работает, чтобы жить, и тех, кто живёт, чтобы работать. Наша семья относилась ко вторым. И для меня было нормально, что мама с папой дома вечером продолжают обсуждать рабочие дела. К тому же у меня все бабушки и дедушки с одной стороны жили в Узбекистане, а с другой стороны – в Хабаровске, и оставлять меня было не с кем. Поэтому родители постоянно с собой таскали, и я с детства ездил по выставкам и в офисе был, конечно. Даже присутствовал на переговорах в 2001 году, когда «Мишель и К» стала дистрибьютором Nestlé. Но судьбоносность подобных встреч понял лишь потом. Однако всё это помогло мне легче погрузиться в жизнь компании, когда я пришёл сюда уже работать.

– Какие у вас первые воспоминания о зообизнесе?
– Мне было, наверное, лет пять. Мама открыла магазины. Моя первая должность – «наклейщик ценников». Вечером, после того как сделал все уроки, мама привозила товар, который мне надо было обклеивать. Она вручную заполняла ценники, отрывала, давала мне и говорила: «Вот это вот сюда». И самый желанный подарок в детстве для меня был полуручной автомат для ценников – лучше любой видеоприставки! Потому что с ним я был автономный, мне не приходилось ждать, пока мама посмотрит прайс, напишет стоимость. Я сам всё выставлял, клеил и работал быстро. До сих пор, когда на него дома натыкаюсь, с теплом вспоминаю те моменты.

– А какое влияние оказал на вас отец?
– В связи с ранней кончиной папа, естественно, не успел поговорить со мной о траектории взрослой жизни. Мне тогда было 12 лет… Но он заложил во мне некий стержень и с точки зрения характера, и с точки зрения стремлений. Папа воспитывал меня не в армейских условиях, но довольно жёстко, справедливо и с чёткими рамками. Он был кандидат математических наук, но, когда я приходил к нему с домашними заданиями из школы, никогда за меня ничего не решал. Папа прикладывал все усилия и объяснял мне базу так, чтобы я всегда приходил к решению сам. Ещё я рано научился читать, и у меня, конечно, возникали вопросы касательно разных слов. Папа говорил: «Сынок, второй этаж, библиотека, словарь Даля. Дерзай, расскажи мне потом, что значит это слово». И у меня уже не было возможности сказать: «Да бог с ним, с этим словом». Нет, я топал наверх, открывал словарь, искал слово и запоминал, что оно значит. Так папа поддерживал во мне желание учиться и рассказывал мне, как делать это правильно. Думаю, на тот стержень, что он успел заложить, и нанизывалось уже потом всё остальное.

На пути в «Мишель и К»

– Где вы учились?
– Мы жили за городом, поэтому с начальным образованием было трудно. Я, наверное, раза четыре поменял садики. Родители постоянно работали и сначала пытались найти садик поближе к работе, потом – поближе к дому. Это была вечная проблема. В школу же я пошёл в Зеленограде, потому что она оказалась близко к нашему дому. А рядом находился лицей №1557, куда в пятом классе перевёлся. На тот момент он был одним из лучших в России, с очень сильными физикой и математикой. Чтобы поступить туда даже в пятый класс, надо было сдать экзамены. И потом при переводе из седьмого в восьмой класс тоже. Более того, даже если успешно всё сдал, надо было ещё принести справку от врача, что ты можешь выдержать повышенные нагрузки в обучении.

– А что насчёт языков? Вы, кажется, первый сотрудник «Мишель и К», который стал участвовать в международных мероприятиях, свободно владея английским языком. Это осознанный выбор? Или благодаря школе так получилось?
– Нет. Английский в нашей школе был так себе. Язык – это, опять же, большая заслуга моих родителей, которые, кажется, с третьего класса наняли мне репетитора, потому что уже тогда понимали, как это важно и нужно. В 2010 году мама впервые отправила меня в летнюю школу в Англии на три недели. Потом дважды я ездил в Оксфорд и, наконец, в 2013-м поехал в Кембридж на пять недель, где и познакомился со своей будущей супругой. Так что с определённого момента я каждое лето один из каникулярных месяцев проводил в Англии, где практиковал язык. ЕГЭ по языку я сдал на 98 баллов, в институте тоже никогда с ним не было проблем. Сейчас трудно только с китайцами: их английский я не понимаю, он ломаный, и приходится адаптироваться.

– Как выбирали, куда пойти учиться после школы?
– В какой-то момент я понял, что мне интересна финансовая сфера. А после того, как походил на дни открытых дверей в разных вузах, решил, что хочу поступать в Высшую школу экономики. Хотя изначально планировал в МГУ, даже занимался с репетитором с кафедры вычислительной математики и кибернетики, куда меня звали. Но работать в семейной компании я тогда не собирался. Не хотел сталкиваться с тем, чтобы меня воспринимали как какого-то наместника, который, так сказать, фамилией вышел.

– Как и почему ваше мнение относительно работы в «Мишель и К» поменялось?
– Первые два года в институте я продолжал учиться с этой мыслью и намеревался пойти работать в финансовую структуру. В конце второго курса я как-то разговорился со своей классной руководительницей, с который мы до сих пор поддерживаем тёплые отношения и поздравляем друг друга с праздниками (мне бесконечно повезло с ней!). Она спросила меня про учёбу, и я тогда сказал, что не собираюсь идти работать в семейную компанию. И даже объяснил почему. Она выслушала меня и сказала, что я совершаю глупость. Родители основали бизнес, развили его до определённого момента, и с моей стороны было бы расточительно не продолжить делать что-то на уже созданном фундаменте. Учительница также обратила внимание на то, что это моя ответственность – перед семьёй, сотрудниками, клиентами. В тот момент я с ней не согласился, но зёрнышко этой мысли в голове посеялось. И постепенно стало расти. В итоге я даже вектор образования сменил – с экономического на экономико-статистический. Это стоило мне дополнительного года обучения, но считаю, что решение было правильным.

– Что вам дал институт для нынешней работы?
– ВШЭ я благодарен во многом. Она дала мне широкую базу и возможность работы с аналитическими инструментами, которые я использую до сих пор. Там меня научили работать с разными информационными системами – не только с Excel, но и со статистическими программами. Даже программирование было. То есть Python и Visual Basic я знаю и, наверное, смогу на них и сейчас кое-что написать. Да и экономика в целом, хоть я тогда от неё и отрекался, сейчас действительно помогает легче имплементировать в свою жизнь и работу те новости и макроэкономические изменения, которые происходят вокруг нас. А в России они происходят постоянно. Например, на мою карьеру уже пришлось как минимум два больших потрясения: ковид и СВО. И мне достаточно базы знаний, которая позволяет всё это как-то переводить с языка статей в РБК на человеческий язык внутри себя и понимать, как это отразится на деятельности компании и на моей жизни.

«У меня не было времени набираться опыта где-то ещё»

– «Мишель и К» – первая компания, в которой вы работали? Или был ещё опыт?
– Нет, опыта не было. После получения высшего образования я сразу пошёл работать в семейную компанию. Было ощущение, что у меня нет времени набираться опыта где-то на стороне. Но, конечно, я не пришёл и не сел сразу в кресло директора со словами: «Здравствуйте! Я теперь тут начальник».

– Что значит «у меня не было времени набираться опыта на стороне»?
– Рынок так быстро развивается, что и его игроки, и структура постоянно меняются. Мы являемся сегментом FMCG, а это, наверное, самая динамичная сфера, если не брать IT. И хотя я до этого официально не работал в компании, но постоянно общался с мамой, сотрудниками и руководителями, и видел, как быстро всё вокруг становится другим. Поэтому понимал, что нужно как можно скорее попасть в определённое русло и плыть по течению. Или против.

– Какой была ваша первая задача?
– На тот момент была серьёзная проблема в том, что у нас два московских офиса с большим количеством и сотрудников, и клиентов, из-за чего постоянно терялись документы. И Роман Буряченко, наш бессменный генеральный директор, попросил меня проанализировать эту проблему. Задача оказалась очень интересной. Я приходил в отдел операторов или на транспортный склад и просто разговаривал с людьми. Узнал столько всего нового, что, когда вернулся с обратной связью и каким-то своим видением, как этот процесс можно настроить, даже Роман, который максимально погружён во все процессы компании, удивился некоторым моментам, касающимся того, как документы живут внутри организации. И в 2019 году я ввёл систему с трекингом документов. Мы печатали на них QR-коды, и на всех контрольных пунктах надо было документы сканировать. Так у нас отображалось в системе, где какой документ находится. И до внедрения ЭДО эта система работала. А где-то до сих пор остаточно продолжает использоваться.

– А не было в компании ощущения, что появился вдруг некий человек, учредитель, который может кому-то навредить, который услышит больше, чем ему хотели бы сказать?
– Интересный вопрос. Я не знаю, было ли у кого-то такое восприятие. Конечно, мне могли об этом просто не говорить. Но повторюсь: я не пришёл, не сел и не сказал, что отныне я тут главный. Я стал постепенно заниматься какими-то вещами, всё глубже и глубже проникая в операционную деятельность компании. И, конечно, общался со всеми. Им, наверное, всё же легко было делать это, ведь они знали меня с самого раннего возраста. Вероятно, для них было даже ожидаемо, что я появлюсь. А Александр Околелов (бывший директор по маркетингу «Мишель и К») пару лет назад сказал мне: «Мы с Ромой очень боялись, что ты к нам не придёшь». Хочется верить, что это было искренне.

«Записки сумасшедшего»

– Какова ваша позиция в компании сегодня? Чем вы занимаетесь?
– Сейчас я операционный директор компании. На входе, когда только начинал работать в 2019 году, я был проектным менеджером. Но на переговорах часто возникал вопрос, почему крупные директора привезли с собой какого-то менеджера. И должность переименовали исключительно для того, чтобы снять этот вопрос.

– Чем вы занимаетесь на своей должности?
– Вместе с командой стараюсь реагировать на все внешние и внутренние факторы и раздражители, которые так или иначе толкают нас к развитию. Я постоянно погружён во все сферы деятельности компании – от транспорта и складской логистики до финансов, продаж и СТМов. Это помогает оперативно выявлять слабые места, на которых нужно дополнительно сфокусироваться. Поэтому во многом моя деятельность проектная и я могу переместиться в совсем другую сферу, когда удовлетворен результатом изменений. Я часто смеюсь, что если посмотреть на записи в моём блокноте, то это выглядит, как записки сумасшедшего, потому что темы там меняются постоянно. Например, последние два года я посвятил много времени нашим СТМ, в том числе инициировал создание полноценного отдела маркетинга. Параллельно посещали самые разные логистические предприятия в России и Китае, смотрели лучшие практики для того, чтобы сейчас разработать идеальную модель для эффективной сборки большого количества заказов для конечного потребителя. Но есть и более постоянные задачи. Так я каждый месяц анализирую расход топлива на всем предприятии. Раз в квартал собираю статистику по нашей сети «Зоогалерея», которая также входит в холдинг-компанию, и предметно уже с менеджерами, с собственником разговариваем и пытаемся куда-то двигаться и в этой стезе тоже.

– Вы сказали «бессменный генеральный директор». Вы видите себя когда-нибудь в этой должности? Или всегда на этом месте будет кто-то другой?
– Нет, себя я точно не вижу в этой роли. Не потому, что не готов к ней. Но и я, и моя мама любим давать возможность нашим директорам, нашим управленцам проявлять себя. Это наша семейная политика. И мы вообще не против того, что нас кто-то не знает, а их знает. Наоборот, это даже радует, что мы как собственники смогли создать такую атмосферу, где люди могут заявить о себе и иметь какое-то весомое мнение. У Лао-цзы по этому поводу есть хорошая фраза о том, что стремящийся к власти недостоин обладать ею. Поэтому я полностью доволен своей ролью как некоего гаранта стабильности и развития для наших сотрудников. К тому же большинство руководителей работает в компании очень долго. Например, Роман Буряченко является генеральным директором с 2008 года, а до этого сотрудничал с нами как контакт-менеджер со стороны Nestlé. Многие менеджеры, руководители отделов продаж работают по 20 и более лет. А начинали с самых обычных торговых представителей и доросли до управляющих должностей.

– А может ли гендиректор принимать решения, не обсудив их с вами?
– Да, конечно. Хотя по большим вопросам такое происходит редко, поскольку мы постоянно находимся в диалоге, обсуждаем какие-то моменты, делимся мнением друг с другом. Но у всех наших директоров большая автономия, а у Романа Александровича она максимальная. И, опять же, это связано с тем, как мы хотели бы вести бизнес – и ведём его.

«Мы постоянно находимся в поиске следующей точки опоры»

– Перенимаете ли вы опыт зарубежных компаний?
– Нет, потому что у нас и у них – совершенно разные экономические условия. У европейских бизнесменов кредитная ставка долго держалась на уровне близком к нулю. Они 15 лет назад запланировали, как будет развиваться компания, и спустя 15 лет рапортуют, как всё удачно и правильно шло всё это время. Я их, безусловно, поздравляю, но российские реалии другие и не позволяют использовать такие модели.

– Что тогда для вас основа бизнеса? В чём ваши главные преимущества?
– Наши преимущества в том, что мы понимаем, что ни у кого нет статуса-кво. И в первую очередь у нас. Мы никогда не восседали на лаврах, говоря, что мы доросли, и теперь смотрите на нас все, какие мы классные. Мы постоянно находимся в процессе поиска следующей точки опоры – как в скалолазании. Если альпинист держится руками и ногами, то у него четыре точки опоры, но он никогда не пойдёт дальше, если одну точку опоры не отпустит. Только оттолкнувшись, можно достать до следующей. В бизнесе так же: нужно уметь терять одну из точек опоры, чтобы двигаться к новым высотам. И этот лейтмотив проходит через всю нашу работу.

– Какие основные направления деятельности существуют сегодня в «Мишель и К»?
– Мы выделяем для себя три основных направления. Это собственные торговые марки, контракт Nestlé и все остальные оптовые контракты, которые занимают сейчас порядка 40%. Практика показывает, что если ты фокусируешься и специализируешься на чём-то одном – то в случае, если у тебя эту опору забирают, бизнес может прийти к своему логическому завершению. Поэтому мы постоянно смотрим «внутрь себя» и работаем над ошибками. Смотрим мы и вовне, пытаясь взять лучшие практики у других. И так потихоньку развиваемся.

– Что сформировало вас, как руководителя, как вы видите будущее — своё и компании: планируете ли искать новые направления развития или продолжите двигаться по выбранному курсу?
– И моя целеустремлённость, и осознанность – это, наверное, во многом последствия того, что случилось с папой, с нашей семьёй. Когда его не стало, мама была полностью погружена в бизнес. И, когда мне было лет 12–13, она мне сказала: «Сынок, у тебя сейчас наступает определённый возраст. У меня нет возможности справляться с последствиями твоих выходок. Ты уже взрослый, самостоятельный человек и полностью несёшь ответственность за свои решения. Пожалуйста, не создавай мне дополнительных нагрузок, помимо работы». Я в тот момент всё понял и, наверное, опять же благодаря тому стержню, который во мне заложил папа, никаких неприятностей в подростковый период не доставил.

Если же говорить с точки зрения компании, то практика моих шести лет в бизнесе показала, что можно сколько угодно строить долгосрочное планирование, но в реалиях России невозможно делать это больше, чем на год-два. Ты можешь держать определённый вектор, но тебя с него постоянно будет что-то сбивать.

Я просто надеюсь, что у меня и дальше будет получаться находить тот путь, по которому мы идём, потому что дорога появляется на ходу. И я надеюсь, что меня и дальше будет окружать хорошая команда управленцев, которая есть сейчас. Потому что сколько бы я себя ни размножал на сущности, сколько бы ни погружался в детали, если бы на местах не было людей ответственных, которые на 100% туда погружены, всего бы этого не было. И бизнеса тоже.

Жена, дети, кот и коллекция вин

– Мы поговорили с вами про работу. А что насчёт личной жизни? Вы сказали, что познакомились со своей женой в Кембридже. А есть ли у вас дети?
– Да, две дочери. Младшая, Ольга, родилась в июне этого года, Нина – в 2022-м. Но я человек не публичный, у меня закрытые соцсети, поэтому об этом мало кто знает.

– А домашние животные у вас есть?
– Да, кот. Ему уже восемь лет, британец. У нас в семье всегда были животные, и я завёл его, как только начал жить один.

– Чем вы занимаетесь в свободное время?
– За пределами работы и семьи времени у меня остаётся немного. Я занимаюсь спортом, обычно в зале, стараюсь почаще видеться с друзьями.

– А друзья из какой сферы?
– В связи с работой я мало общаюсь с людьми своего возраста, но лучшие друзья – это два моих школьного друга. Одного я знаю уже, страшно сказать, лет 20, а другого – 18 лет: он пришёл к нам чуть позже.

– Ваш отец очень любил смотреть кино, много цитировал разные фильмы. Передал ли он вам это увлечение?
– Передал, и мы с супругой раньше очень любили ходить в кино. Но сейчас после работы хочется проводить больше времени с дочками – и не сидя в телефоне, а полноценно, потому что детство у них быстро проходит. Поэтому пока поиграешь, уложишь спать, уже ни сил, ни времени ни на что не остаётся. Но я жду, когда дочери станут старше и можно будет им кино показывать, знакомить их с классикой, базовым минимумом кинематографа.

– Чем вы ещё увлекаетесь?
– Вином. Мы переехали три года назад в новую квартиру, у меня теперь есть холодильник для вина. Я его наполняю, читаю про напитки, изучаю их, иногда дегустирую.

У меня самая старая бутылка три года лежит – с тех пор, как я переехал в квартиру. Что-то постоянно ротируется, что-то хранится для особых случаев. Но уже два ребёнка родились, а я так эти бутылки и не открыл. Так что, наверное, я всё-таки больше коллекционер, чем дегустатор.

***

Сергей Воловик, возглавляющий сейчас «Мишель и К», яркий представитель «нового поколения наследников» в зообизнесе, который сочетает профессионализм, семейные ценности и современный взгляд на рынок. Всё это помогает ему вести компанию, уже заработавшую за десятилетия надёжную репутацию, к новым горизонтам и дальнейшему развитию.