Главный врач ВК «Надежда» (Владивосток) Анжелика Грищенко: «Почему бы не вкладывать сейчас, чтобы получить завтра?»

– В чём особенность ветеринарной практики в Приморском регионе?
– В первую очередь, это отдалённость от Москвы и семь часов разницы во времени. Это создаёт некоторые неудобства. Но при этом у нас меньше конкуренция среди врачей. Во Владивостоке сейчас порядка 70 клиник. Приехать к нам и стать узкопрофильным врачом, у которого будет хороший поток пациентов, гораздо проще, чем сделать это в Западной России.

– Из каких вузов в основном идут выпускники?
– В 100 километрах от Владивостока в Уссурийске есть техникум и вуз.

– Сейчас во Владивостоке проводятся различные конгрессы, конференции, в том числе вы сами что-то устраиваете…
– Масштабных конференций у нас немного. В основном всё делают сами клиники. Мы в этом году устраивали терапевтическую конференцию. У нас свой конференц-зал, где мы проводим различные мастер-классы и семинары. Сейчас будем проводить мероприятие по пульмонологии. Летом уже третий год совместно с Дмитрием Федосеевым проводим «Ветфактор», лагерь для управленцев ветклиник, который был вдохновлён Черноморским дискуссионным клубом. Мы вывозим людей на базу отдыха, где в неформальной обстановке общаемся с приглашёнными гостями. Наша команда – я, партнёр и мой муж,он не ветеринарный врач, но вместе со мной работает в клинике.

– Региональной ассоциации у вас нет?
– У нас была ассоциация ветврачей Приморского края лет десять тому назад, я входила в её правление. Но потом всё утихло, и теперь все мероприятия мы делаем самостоятельно. На работу в ассоциации затрачивается очень много времени. У нас была проблема с членскими взносами, собирать их было практически невозможно. Получалось, что мы вкладывали свои деньги. Сейчас существует Национальная ветеринарная палата, можно в рамках членства в ней решать все необходимые вопросы, консультироваться, общаться уже в масштабе страны. А мероприятия можно делать и самостоятельно.

– Обозначьте три главные проблемы в ветеринарии вашего региона.
– Нехватка кадров, недостаточное качество кадров и нехватка кадров.

– А что у вас с ветеринарными препаратами?
– Как и везде – нехватка. Только разница в том, что из Москвы люди ездят в Беларусь. У нас такой возможности нет. Есть клиники, которые нелегально возят вакцины из-за рубежа; мы так не делаем, потому что совершенно невозможно отвечать за качество. На фоне проблемы с вакцинами появилась чума собак, которой не было лет 15, вообще ни одного случая. Сейчас лечить этих животных негде, поскольку нет инфекционных стационаров.

– Отечественная вакцина имеется или её тоже не хватает?
– У нас товаровед собирает её со всех поставщиков. Ситуация очень нестабильная. Может быть месяц-два всё благополучно, потом что-то происходит – и вакцины нет. С другими препаратами так же.

– А насколько на бизнес влияют новые правила рецептурного отпуска препаратов и конкуренция с маркетплейсами?
– Влияют, но мы всегда думаем, как адаптироваться к той ситуации, в которую попали. Например, сами открыли магазин на маркетплейсе. Причём сбываем там товары, которые у нас плохо продаются. Сейчас нередко, чтобы, к примеру, купить у поставщика вакцину, ты должен взять ещё что-то «в нагрузку». Раньше у нас эти товары залёживались, сейчас же мы это можем спокойно продать на маркетплейсе. При этом поставщики бонусом ещё и обучают наших специалистов или могут привезти к нам на мероприятие какого-то лектора. Поэтому, несмотря на конкуренцию маркетплейсов, продавать препараты нам интересно. Мы стараемся мыслить шире. Почему бы не делать того, чего не делают другие? Почему бы не вкладывать сейчас, чтобы получить завтра?

– Давайте вернёмся к кадрам. Касательно их нехватки – ближайший к вам вуз в Уссурийске выпускает недостаточно врачей?
– Проблема есть уже на этапе поступления – абитуриентов мало. Кроме того, программа не менялась очень давно и совершенно не адаптирована под нынешние реалии. Мы ждём качественных специалистов, а один человек не может хорошо лечить всех, от хомячка до коровы, да и программы по непродуктивным домашним животным в нашем регионе фактически нет. Нет даже ветеринарной клиники при вузе.

Было бы очень здорово, чтобы разделили обучение на ветеринарию продуктивных и непродуктивных животных. Тогда можно сформировать программу, чтобы выпускался качественный специалист. Мы конкурируем сейчас даже не столько между собой, сколько с пунктом выдачи маркетплейса и кофемашинами. Когда ты не можешь дать выпускнику зарплату врача, он понимает, что в пункте выдачи будет получать больше, чем у меня ассистентом. Из-за этого уходит много потенциально хороших кадров.

– А вы как-то взаимодействуете с вузом?
– Да, и очень плотно. Мы сами пришли в вуз, сказав: у вас и у нас одни и те же проблемы, давайте решать их вместе. Если ты приходишь с претензией, то к тебе и относиться будут так же. А если предлагаешь решить совместную проблему, всегда найдётся нужный человек, который в это всё вовлечётся.

С прошлого года третьекурсников отпускают к нам на стажировки. На три недели они приезжают во Владивосток. Если это студенты иногородние, мы их селим на корпоративную квартиру. Они закрепляются за кураторами и проходят практику в разных отделениях клиники, получают первичное понимание о специализациях и разных направлениях ветеринарии, отрабатывают навыки. Кроме того, мы заключили с техникумом соглашение о целевом обучении. С прошлого года мы берём «целевиков», по 15 человек с курса, дополнительно обучаем, подключая к нашей собственной онлайн-платформе. Есть лекции в течение года, раз в месяц проводятся вебинары. Мы пробовали читать лекции в институте, но это проблематично. Приезжаешь в Уссурийск, а на паре сидит 15 человек. Из них слушают тебя трое. Сейчас, возможно, мы будем запускать лекции в онлайн-формате, так, по крайней мере, проще и быстрее. У нас есть платформа в Telegram-канале, куда мы подключаем всех заинтересованных студентов, скидываем туда полезную информацию, обсуждаем клинические случаи.

В этом году мы организовали первый в России ветеринарный класс в школе. В нём учатся 29 школьников. У них раз в две недели проходит по два профильных урока. Приезжают преподаватели из института, планируются блоки кинологии, диетологии, лекции сотрудников реабилитационного центра «Тигр» и дружественного нам волонтёрского фонда. У нас ребята могут работать зоонянями – эту должность мы придумали несколько лет назад. Это «помощник помощника», который держит лапки, может покормить котика, погулять с небольшой собачкой. Тем самым мы разгружаем руки ассистентам и врачам.

– Есть ли уже какие-то результаты обучения?
– Прошло ещё очень мало времени. Но дети очень заинтересованные, у них глаза горят. Если из этих 29 человек пойдёт в профессию хотя бы 15, это уже будет прекрасно. Главная сложность, с которой мы столкнулись – класс, по сути, химико-биологический, поэтому они должны сдавать ЕГЭ по химии. По его результатам государство будет оценивать успешность проекта. Сейчас мы ищем преподавателя по химии.

– То есть уровень, который даёт по химии школа, вы считаете недостаточным?
– Мне об этом сказала сама директор, она очень озабочена вопросом. Нынешний преподаватель даёт необходимые знания в рамках базовой химии, но этого недостаточно, чтобы сдать ЕГЭ.

– Вы в интервью «Радио России» сказали, что у вас есть договорённость с Уссурийским университетом о том, что они будут выдавать выпускникам ветеринарного класса удостоверения ветеринарного санитара. Мне казалось, что у нас нет такой специальности.
– Она есть в системе дополнительного образования.

– А есть какая-то договорённость об упрощённом поступлении этих детей в вуз?
– Да. Если будет два потенциальных кандидата с одним количеством баллов по ЕГЭ, то приоритет будет у ученика ветеринарного класса.

Ещё мы уже два года участвуем в проекте «Билет в будущее», направленном на профориентацию. Раз в месяц к нам привозят старшеклассников из восьмого класса и старше со всего Приморского края. И мы проводим «Школу юного ветеринара». Сначала в конференц-зале рассказываем о профессии. Мы придумали денежную валюту «веткоин», которую даём детям за активность. Потом делим их на группы, и они проходят «станции». Например, делают УЗИ на живой собаке – на моей личной, мы её называем «положительной», потому что как её положишь, так она и лежит. Я им даю датчик, они сами пытаются выводить изображения. Самое интересное – в хирургии: дети «оперируют» бананы. Мы предварительно готовим их, закладывая в бананы мармеладных мишек, заклеиваем, и нужно сделать «кесарево сечение». Они делают разрез, достают мармеладку и накладывают швы.

Когда проходят все «станции», мы их опять собираем в конференц-зале, подводим итоги, смотрим, у кого больше всех «веткоинов», и дети получают подарки. Такие мероприятия у нас проходят раз в месяц. Изначально я занималась этим сама, но времени не хватает, и я наняла отдельного человека, который полноценно работает с детьми. Мы понимаем, что результатов не увидим ни завтра, ни послезавтра. Это игра вдолгую. Но если лет через десять у нас благодаря этим проектам не будет проблемы с кадрами, то это отлично. И к тому же это такой маркетинговый ход – у этих же детей есть свои домашние животные, которые, возможно, будут приходить к нам лечиться.

– А другие клиники Владивостока пытаются принимать участие в продвижении, скажем так, ветеринарии в массы и улучшении образования?
– Да, у нас есть несколько активистов. В соседнем городе есть клиника, которая проводит свою «Школу юного ветеринара». Но все проекты отнимают очень много времени. Да и финансов тоже. Это для меня данные проекты волонтёрские, а наши врачи за участие в них получают зарплату и дополнительные бонусы. Не каждый готов вкладываться.

– У вас хватает времени на лечебную работу?
– Это моя боль, я очень страдаю от того, что лечебной работы у меня мало. Я пришла в профессию, чтобы лечить животных, никогда не думала, что буду управленцем. Я оставила себе два приёмных дня по полдня, назвала это своим хобби. У меня две дочки, мы утром всей семьёй, включая собак, садимся в машину и едем на работу. Потом кто-то отвозит дочь на тренировки, делаем домашние задания, и на следующее утро всё то же самое. И так шесть дней в неделю. Но мне это нравится, я кайфую от своей работы.

– Вы бегали кросс с собакой-колясочником. Эта собака ваша?
– Да, её принесли усыплять к нам в клинику. А у меня джек-рассел-терьер, эта была той же породы, очень похожа. Мне стало жалко, и мы её забрали.

– Расскажите о самом кроссе.
– Dog Trail – это семейные гонки с собаками. Это способ отвлечься. Когда ещё взрослый человек полезет по трубе с грязью? Мы ездим туда всем коллективом, бронируем беседку. Кто-то, кто не хочет бежать, может отдыхать и жарить шашлык. Вывешиваем флаги клиники. У нас очень эмоционально тяжёлая профессия, и спорт помогает не выгореть. Рядом с клиникой есть спортивный комплекс, мы там договорились о корпоративных скидках, пытаемся всю клинику в это вовлекать. И результат есть. Если полтора-два года назад у нас говорили в основном, кто какие антидепрессанты пьёт, как кого заколебала работа, кто к какому психологу ходит, то сейчас сотрудники делятся тем, кто какой забег пробежал, кто каких результатов достиг, кто какое правильное питание в контейнерах себе на обед приносит. Мы каждый год в клинике подводим итоги, и сейчас коллеги смеются – давай, мол, мы туда внесём количество суммарно скинутых клиникой килограммов. Это вроде как маленькие крупицы, но всё вместе хорошо работает и профилактирует выгорание.