Тарас Алипер: «Звёздное небо над головой – это мир вирусов»

Татьяна Катасонова

Он смотрит на звёзды и вспоминает о вирусах. Он работает с вирусами и постигает с их помощью тайны Вселенной. Тарас Алипер, председатель совета директоров компании «Ветбиохим», один из учредителей «НПО НАРВАК», не только разработчик вакцин и руководитель крупных ветеринарных фармацевтических компаний, но и в определённой степени философ. Этот человек настолько неординарен, что его трудно охарактеризовать несколькими словами. Зато в интервью масштаб и многогранность его личности становятся вполне ощутимы.

Детство и тяга к перемене мест

— Каким было ваше детство? Повлияло ли оно на формирование вашей личности?
— Родился я в Москве, а познакомились родители в Киево-Печерской лавре. Они у меня были замечательные. Мама работала преподавателем начальных классов и учителем английского языка. Поэтому у меня с английским до сих пор всё хорошо. У отца, который сыграл потом ключевую роль в выборе моей специальности, были военное детство и непростая судьба. При этом у отца два высших образования: педагог-историк и тренер спортивных дисциплин. В 1956 году он даже чемпионом Москвы по тяжёлой атлетике в среднем весе стал, а затем возглавлял Комитет по физкультуре и спорту Чукотского автономного округа. Среднюю школу я заканчивал в городе Анадырь, где в ноябре этого года совместно с президентом Ассоциации практикующих ветеринарных врачей Сергеем Владимировичем Середой мы провели тематическую конференцию «Диалоги о профессии с доктором Середой».

Тарас Алипер и Сергей Середа выступили на радио Чукотского автономного округа

— Почему вы решили пойти в ветеринарию?
— Я планировал поступать на механико-математический факультет Московского государственного университета. Даже на подготовительных курсах отучился, будучи на Чукотке. Интенсивно готовился к поступлению, участвовал в разных профильных олимпиадах, выигрывал их. Но однажды отец, навещавший деда в Москве, прогуливался по близлежащим учебным заведениям и дошёл до ветакадемии. Она ему приглянулась, он посоветовал поступать именно туда. У отца всегда была какая-то особая связь со Вселенной. Я месяц после этого прозанимался на подготовительных курсах и с ходу поступил в Московскую ветакадемию.

Лучшее время в жизни

— Как вы обустраивались в Москве? Не тяжело одному было в другом городе?
— Я жил в общежитии, а раз в неделю приезжал к деду, чтобы отдохнуть. Ему откуда-то сало присылали хорошее, и он меня им угощал вместе с картошкой. Мы с дедом душа в душу жили. Никуда не ходил, отсыпался. Курса до третьего-четвёртого так было. А потом академическая среда взяла своё, и начался немножко другой ритм жизни. Отец всё это время помогал мне по учёбе, ежемесячно присылал деньги. Ещё я практически сразу стал получать повышенную стипендию, окончил академию с красным дипломом.

— Тяжело ли было вам учиться? Каким оказался студенческий коллектив?
— Нежданно-негаданно учёба далась достаточно легко. У меня, правда, две четвёрки всё-таки было – по вирусологии и фармакологии. Такая вот ирония судьбы, что именно этим я потом и стал заниматься. Группа у нас подобралась очень хорошая, учились вместе с иностранными студентами. И вообще это было, наверное, лучшее время в моей жизни.

— Куда вы отправились после завершения учёбы? Сразу ли удалось работать по специальности?
— Меня всегда интересовали инфекции и их взаимодействие с иммунной системой организма. Наверное, это ключевой фактор, из-за которого я и выбрал этот путь. Так я попал в Институт биологической промышленности, в лабораторию Павла Петровича Кузнецова. Великолепный вирусолог! Вакцины «Рабикан», «Рабиков» – это его разработки. Однако в Институте биологической промышленности я проработал недолго: ушёл в армию. Служил в противовоздушной обороне. Но до этого успел жениться. Причём очень удачно – до сих пор вместе. Жена меня всегда поддерживает в любых начинаниях. А когда я уволился, то вернулся на кафедру эпизоотологии МВА, стал заниматься вирусными болезнями, коронавирусом. И до сих пор моя электронная почта начинается со слова «coronavirus».

Разработка первых вакцин

— Какой была ваша первая научная победа?
— В то время было страшное заболевание, повальное – трансмиссивный гастроэнтерит свиней. Молодые поросята от него гибли стопроцентно, защиты никакой. Антитела передаются с молоком матери, а если взрослые свиньи не защищены, то всё, летальный исход для потомства. Бульдозерами погибших животных вывозили. Два года я занимался этой темой на кафедре эпизоотологии, очень много статей на английском читал, но никаких проблесков не видел. И всё это время я параллельно ещё работал ординатором, преподавал студентам. А потом получил предложение пойти в лабораторию иммунологии ВИЭВ, затем в лабораторию болезней свиней. Там я за три года написал диссертацию, защитился во Всероссийском научно-исследовательском институте экспериментальной ветеринарии имени К. И. Скрябина и Я. Р. Коваленко РАН (ВИЭВ), и, в конце концов, вакцину от гастроэнтерита мы разработали.

Причём хорошая вакцина получилась: защищала 70–78% поголовья. И по сути это вообще первая отечественная вакцина от гастроэнтерита свиней. Так стартовала наша коммерческая активность. На рынке иммунобиологических препаратов в то время отмечался колоссальный дефицит вакцин, в том числе для мелких домашних животных. Они стали следующим объектом наших исследований. Подбор штаммов, первые композиции – всё это тоже происходило в ВИЭВе. И прообраз вакцины «МУЛЬТИКАН» родился ещё в стенах той же лаборатории.

А к концу 1990-х с коронавирусом свиней случились метаморфозы, и кишечный вариант перестал беспокоить промышленное свиноводство. Одновременно на двух полушариях нашей планеты вирус просто исчез. Не в полном смысле, конечно. Вытеснение, заселение, тотальный иммунитет. Почему так произошло, непонятно. Но природа – это величайший регулятор, и в какой-то момент свиньи просто перестали погибать. На смену кишечному варианту пришёл респираторный.

— Но из ВИЭВа вы всё-таки ушли, почему и куда?
— Лаборатория там была не самая сильная в своём сегменте, но позволяла проводить необходимый комплекс исследований: работа с культурами клеток, компоновка, сушка… Но потом не сложились отношения зав. лабораторией с руководством института, начались трения, инициативы не приветствовались, стало невозможно работать. И в 1992 году мы с некоторыми коллегами ушли из ВИЭВа в Институт вирусологии имени Д. И. Ивановского РАМН. К тому времени с этим научным учреждением установились интересные творческие отношения, и нас там хорошо приняли. А дальше в моей жизни началась новая эпоха, связанная с этим институтом.

Учёный и бизнесмен

— Как появилась и развивалась компания «НАРВАК»?
— История компании началась в 1992 году, и уже в 1996 году произошло знаковое событие: наш друг и коллега Алексей Забережный* вернулся из Соединённых Штатов Америки с новой концепцией: появилось то, что сейчас мы называем R&D (Research & Development). Мы стали заниматься созданием новых продуктов, технологий, методик, включая и фундаментальные исследования, и практическую разработку. У нас в компании появился полноценный научный отдел. Постепенно выстраивались тесные взаимосвязи с лучшими центрами в Штатах. В Европе мы получили несколько грантов, достаточно больших на тот момент. Полученные деньги были направлены на приобретение высококлассного оборудования и оснащение лабораторий. Это, конечно, дало компании мощный толчок. Молодые специалисты предприятия стали стажироваться в заграничных институтах, многое узнали, сделали. У нас появились линии клеточных культур, которых до этого не было. В общем, компания вышла на принципиально другой уровень. Дирекцией Института вирусологии, который сейчас входит в НИЦЭМ имени Н. Ф. Гамалеи, было принято решение об организации нового отдела – прикладной вирусологии и иммунологии под моим руководством.

Сегодня наши дерзкие мечты воплотились в реальность. Я очень много путешествовал, посмотрел практически все ведущие биологические производства в мире. И мне, конечно, хотелось сделать нечто такое, чтобы не было стыдно за свою профессию – вакцинологию или прикладную иммунологию, что можно было бы оставить как пример подрастающему поколению. Сейчас у нас великолепная команда, в которой 37 кандидатов и 7 докторов наук, примерно 10 новых научных тематик, которые, как правило, воплощаются в конкретный новый продукт, выходящий на рынок. Все разработки выполняются исключительно за счёт собственного финансирования. С нашим участием также была завершена работа НИЦЭМ имени Н. Ф. Гамалеи над вакциной для детей от ротавируса.

На производстве с руководителем отдела контроля качества Н. Н. Концевой

— Вы определённо человек науки. Но как обстоят дела с администрированием? Ведь процесс управления бизнесом сильно отличается от работы в лаборатории.
— Компания – это огромный комплекс, механизм, это синергия взаимодействия многих отделов: и финансового, и юридического, и всего того, что касается продвижения и торговли. Конечно, делать это одному просто невозможно. И тут мне опять-таки повезло: у меня появился надёжный партнёр Екатерина Родионова. Мы с ней работаем с 2007 года, то есть уже достаточно давно, и совместно решаем очень много вопросов – по взаимодействию с регуляторными органами, общественными организациями, административными структурами животноводческих предприятий и коммерческих компаний, по вопросам развития предприятия и перспективным технологиям.

Немного о личном

— У вас была очень интересная и насыщенная трудовая жизнь. Но что насчёт личной? Вы сказали, что вам очень повезло с женой…
— Да. Фактически с момента рождения детей супруга занималась их воспитанием, так как я часто бывал в командировках. Во многом именно благодаря ей наши сын и дочь великолепно образованны. Дочь окончила биофак МГУ с красным дипломом по специальности «Молекулярная биология» и сейчас заканчивает кандидатскую работу по теме коронавирусов, дополнительно получила ещё два высших образования. Сын тоже закончил биофак МГУ по кафедре высшей нервной деятельности. А ещё он серьёзно занимается спортом, участвует в соревнованиях и в работе туристического клуба МГУ.

— А чем вы занимаетесь в свободное время, если оно, конечно, у вас бывает?
— Я много читаю, люблю и научную, и художественную литературу. И с женой раза два-три в год ездим слушать оперу в Мариинский театр. Очень люблю творчество Анны Нетребко.

— А домашние животные у вас есть?
— Раньше были, сейчас нет, так как до сих пор часто отсутствую дома из-за плотного рабочего графика. Но очень хочу собаку, хотя пока не складывается. Видимо, это вопрос будущего.

Вирусы как окно во Вселенную

— У вас есть человек в науке, который для вас является примером?
— На меня очень повлиял академик Дмитрий Константинович Львов, многолетний руководитель Института вирусологии имени Д. И. Ивановского. Мы до сих пор дружим с ним, а ему в будущем году исполняется 95 лет! Им написано большое руководство по вирусологии, в создании которого принимал участие и я, и многие специалисты нашего предприятия. Именно от Дмитрия Константиновича я получил понимание, что мир вирусов един, что едино наше здоровье, узнал, что одно из важнейших свойств вирусов – это прохождение межвидовых барьеров. Сейчас уже свыше 16 тысяч вирусов, геном которых изучен и заложен в генбанк. С развитием новых технологий информации становится всё больше, и она постоянно обновляется.

— Что вас больше всего завораживает сегодня в теме вирусов?
— У Канта есть замечательная цитата: «Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звёздное небо надо мной и моральный закон во мне». Так вот, звёздное небо над головой – это как раз и есть мир вирусов. Считается, что количество звёзд равно примерно 10²³, а вирусов – 10³³. И сейчас это является объектом моего не то чтобы изучения, но определённо профессионального интереса.

Другие интервью:

Сергей Середа: непрерывное движение

Владимир Хубирьянц: «Продолжаю работать над российскими проектами — и не собираюсь прекращать»

Иван Макаров: «Хочу показать миру, что в России ветеринарная медицина на высоте»

Максим Егоршин: «Хочу применить свои знания для пользы ветеринарии»

Анна Фомина: «Ответственность за психическое состояние собаки лежит на человеке»